Книга За право мстить плачу любовью, страница 79 – Маргарита Климова

Мы, наверное, так и препирались бы, но открылась дверь, из неё вывалился невменяемый синяк, а в ноздри проник кислый запах немытого тела и перегара. Ольга сжалась ещё сильнее, втянула в плечи голову и вклеилась в стену.

— О! Олька – детдомовская блядь! Клиента привела?! – завопил вывалившийся мудак.

Кулак сам влетел в его челюсть, а затем методично наносил удар за ударом, кроша лицо в фарш. Мешок дерьма уже упал, а я продолжал охаживать его ногами, не слыша пьяного визга из грязного коридора, не чувствуя коротких ноготков, впивающихся в предплечье.

— Ещё раз откроешь свой поганый рот, сука, убью на хер! – пинал бездыханное тело, брызгая слюной. Как посмел этот урод оскорбить мою солнечную девочку? Она самая чистая, самая невинная, самая нежная.

— Айдар, пожалуйста, перестань! Хватит! Ты убьёшь его! – донеслось сквозь вату гнева, и я оторвался от своей жертвы. Ртутные глаза смотрели на меня с испугом, а рот исказился в истерике.

— Всё хорошо, Оль, – поспешил успокоить, когда девочка отшатнулась от меня. – Всё хорошо. Я не обижу тебя. Верь мне.

Глава 2

Вы когда-нибудь видели, что за жильё дают выходцам из детского дома? Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Ободранная коммуналка на четыре комнаты, в которой три из них занимают разложившиеся личности. Переступая через лужи непонятной субстанции, дёргаясь от взрывного смеха и ругани за закрытыми дверьми, мы продвигались по длинному коридору в самый конец, где выдали положенные метры Ольге.

Оля никак не могла попасть трясущими руками в замочную скважину, поэтому пришлось отобрать у неё ключи и сделать всё самому. Картину, представшую перед глазами, не скрашивала даже чистота. Непонятного цвета обои, местами потёртые и ободранные, перекошенный шкаф, потерявший где-то одну ножку и державшийся на стопке книг, раскладушка с тонким покрывалом вместо матраса и одинокая лампочка без абажура, свисающая с потолка.

— Вот здесь я живу, – развела руками Оля, заметив моё замешательство. – Ты не думай, я не собираюсь в таких условиях существовать. С понедельника выхожу в магазин через два дома, буду по вечерам мыть полы. Зарплата небольшая, но через несколько месяцев смогу потихоньку начать делать ремонт.

Она с таким пылом делилась своими планами, что, отключив звук, можно было представить, как Оля признаётся мне в любви. Щёчки покраснели, глазки заблестели, а губки быстро двигались, перебивая дыхание. Коснулся пальцем губ, и они замерли, изогнувшись в плавную букву «О». Безумно захотелось наброситься на них, всосать, завалить Олю на облупившийся паркет, содрать застиранное платье, в котором она ходит второй день подряд, сдёрнуть трусики и ворваться, наконец, в узкое лоно. А потом двигаться, двигаться, двигаться, пока не посыплются звёзды… Но не сейчас… Сейчас нельзя… Сначала приручить, влюбить, а затем нежно взять и никогда не отпускать.

— У тебя руки разбиты, – шепнула, разглядывая кулаки. – Нужно промыть раны. Подожди. Я сейчас.

Ольга выскочила за дверь и вернулась через пару минут с тазиком, наполненным водой, и с пузырьком йода в зубах.

— Садись, – кивнула на раскладушку, а сама села на пол рядом, расположившись лицом напротив паха, болезненно пульсирующего от возбуждения.

Пока Оля промывала и смазывала раны, я представлял, как она расстёгивает ширинку, преданно заглядывая в глаза, проводит прохладной ладошкой по раскалённому члену, облизывается и касается язычком изнывающей головки, проходит им по всей длине, скользит по набухшим венам и накрывает губами, насаживаясь сладким ротиком на него.