Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 49 – Маргарита Климова

Влезаю в босоножки, дёргаю дверь и матерюсь. Она заперта на нижний замок, а отсутствие ключей выводит из себя окончательно. Безмолвно ору в потолок, топаю ногами, стискиваю кулаки и шумно дышу. Глоток, второй, выравниваю дыхание работая ртом и диафрагмой. Да. Похожа на рыбу, вытащенную из воды, но сейчас мне наплевать, как я открываю рот, и как сильно приподнимается моя грудь.

Отказываюсь бесится на публику, показывать двум мордоворотам злость, ухожу в спальню, падаю на свою королевскую кровать и включаю ноутбук. Ларри, как раз, прислал видео последней гонки, и я жалею, что не попала туда. Крутые виражи, заставляющие укладывать мотоциклы на бок, зеркальная поверхность трека, прокалённая солнцем, орущие толпы, стоящие в опасной близости. Даже через экран, в прошедшем времени, без собственного участия, адреналин разгоняется по крови.

После прохожусь по соцсетям, запускаю мелодраму, и сама не замечаю, как засыпаю, обняв подушку, а просыпаюсь в темноте с погасшим ноутом и тишиной в квартире. Перекатываюсь на край, включаю ночник, собираюсь сползти и убедиться, что осталась одна, как дверь в комнату открывается и в неё входит Яр.

— Время вышло, — говорит от то ли мне, то ли Нику, зашедшему следом. — Пора наказывать.

— Охренел? — отползаю к спинке кровати. — Весь день строили из себя придурков, а на ночь глядя решили почтить своим вниманием?

— Днём были профилактические работы после твоего игнора ночью, — спокойно поясняет Ник. — А сейчас время продемонстрировать, что бывает после такого поведения.

— Вы не посмеете, — брыкаюсь, проскальзывая вслед за лодыжкой, обхваченной лапой Яра. — Я кричать буду.

— Будешь, когда я начну тебя трахать, — обездвиживает Ник, придавливая ногой и телом.

— Пора тебя распаковать, — заваливается с другой стороны Яр.

В его руке поблёскивают маникюрные ножницы, а улыбка больше смахивает на оскал маньяка, особенно в связке с сумасшедшем взглядом.

— Когда мужчины просят открыть дверь и впустить в спальню, — сокровенно шепчет Яр, начиная медленно разрезать от горловины майку, ведя ровно по центру. — Нужно слушаться, особенно, когда у мужиков посинели яйца от трёхмесячного дрочилова после конференций по скайпу.

Страх и возмущение захлёбываются в порочных взглядах и прохладных касаниях металлических концов. Стараюсь не шевелиться, чтобы случайно не напороться и не пораниться. Глушу стон, боясь показать своё возбуждение этим действием и самой атмосферой принуждения. Это так ново, так остро, так увлекающе.

Ник следует за ножницами, отгибая разрезанный край и разворачивая, как конфету. Маленькие ножнички справляются с верхом быстро, замешкавшись немного на тесьме, усиленной резинкой и полоской стразов, соединяющей чашечки бюстгальтера. Ник отодвигает их в стороны, задерживая дыхание, а затем со свистом делая выдох.

— Мои красавицы, — шепчет он, забыв о наказании и сконцентрировавшись на мягких полушариях и заострившихся сосках.

Яр отвлекается от своего грязного дела, жадно осматривает красавиц Ника, широким мазком языка проходит по одной, прикусывает верхушку и мычит.

— Они ещё и сладкие. Попробуй, — делится своими ощущениями Яр, обращаясь к Нику, как будто меня здесь нет, а на кровати лежит резиновая кукла, обмазанная шоколадом.

Под конец из увлечённого изучения груди, я перестаю сдерживаться, закатываю глаза, издаю удушливые стоны и еложу по покрывалу. Мне хочется намного большего, чем я получаю, но маньяки ещё не наигрались. Они лижут, целуют, кусают, всасывают, мнут, оттягивают соски пальцами, губами, зубами, смакуют, обсуждают, и кажется, совсем не собираются двигаться ниже, туда, где всё горит, пульсирует, хлюпает, течёт, туда, где давно никого не было, туда, где всё заждалось своих мужчин.