Книга Академия для наследников, страница 115 – Анастасия Ольховикова

Он еще долго не оставляет меня, даря коже легкие поцелуи. Прикосновения не опаляют, скорее, успокаивают и настраивают на сон. Уже проваливаясь в забытье, я вижу, как счастливо улыбается Гейл, глядя на меня. И засыпаю с его именем на губах. Завтра я увижу его. Завтра наступит начало новой жизни, в которой одна судьба разделится на двоих. Одна судьба, ставшая для меня счастливой.

ПОСЛАННИЦА СВЕТА

Я проснулась от неожиданного холода, подумав, что Гейл решил открыть окно и ненадолго оставил меня. Сейчас, сейчас он должен был оказаться рядом и снова обогреть своим теплом. Но время шло, а любимого со мной так и не было. Открыв глаза, я наткнулась на крытый плотной тканью потолок повозки. И вспомнила. Сильнее закутавшись в грубую мешковину, я постаралась дрожать как можно меньше, дабы не привлечь внимания тех, кто управлял лошадьми. И ждать – ждать разрешения собственной участи, предаваясь счастливым воспоминаниям о времени, проведенном с Эвангелионом.

Засыпая после того, что случилось между нами, я думала, что очнусь не раньше следующего утра. А вместо этого почувствовала бодрость спустя несколько часов. Тогда я тихо придвинулась к Эвангелиону. Тогда я хотела разглядывать его лицо, сохраняя в памяти каждую черточку и морщинку и совсем не подозревая, что скоро случится разлука.

Мое самоуправство продлилось недолго: Гейл зашевелился, притянул к себе, а потом снова повторилась сказка, случившаяся после перемещения из Академии. Уставшие, счастливые и умиротворенные, мы лежали во тьме спальни и целовались, боясь даже на миг оторваться друг от друга.

— Я очень удивилась, когда парни сказали мне, что у тебя с ними всего пять лет разницы, – откровенно призналась я. – Ты кажешься таким взрослым. Только когда спишь, – я смутилась от собственной смелости, – выглядишь моложе.

Эвангелион тихо засмеялся:

— Это связано с деятельностью до Академии. Точнее, с тем, что у демонов называется «становлением».

— Тебя…обучали демоны? – зачарованно глядя на него, прошептала я.

— У тебя такие большие глаза, Морин, – засмеялся некромант. – Ты не расстроишься, если я продолжу называть тебя старым именем?

Я ничего не имела против, и Гейл продолжил:

— Я ведь не зря говорил тебе, что дикие не терпят недоучек в своих рядах. Когда мы достигаем возраста обретения силы – а это около пятнадцати лет – то необдуманно можем причинить вред родным и близким. У демонов Тьмы эта проблема особенно актуальна, Морин. Отпустив на волю свою силу, мы можем принести ужасные разрушения и смерти.

— Я никогда не поверю в то, что ты можешь кому–то навредить, – возразила я.

— Ты вообще странная, моя птичка, – заметил Эвангелион. – Я почти на твоих глазах убил демона, а ты заявила, что так ему и надо. Впрочем…ты ведь и сама на четверть носитель дикой крови, так что я привыкаю ничему не удивляться. Сможешь сохранить в тайне то, что я тебе расскажу?

Искра интереса внутри меня тут же обернулась всепоглощающей вспышкой.

— Клянусь собственной жизнью!

— Не стоит давать опрометчивых обещаний, – его палец накрыл мои губы. – Мне тогда придется очень тяжело.

Что–то в его словах заставило меня напрячься и снова подумать о той самой легенде. Я прижалась к теплому боку и посмотрела на любимого, изобразив максимум наивности: