Книга Профессор из столицы, или Как (не) влюбиться в коллегу, страница 103 – Софья Мирич

Тьма, в которую провалилась Лика, была плотной, тяжёлой и лишённой сновидений. Ей казалось, что она падает в глубокий бездонный колодец, где не было ни звуков бального зала, ни тревожного шёпота Альдо — ничего.

Пробуждение оказалось мучительным. Первым, что вернулось к ней, было ощущение въедливой, пробирающей до самых костей сырости и леденящего холода. Настоящего, глубокого холода, какой бывает только в глухих подземных каменных мешках. Лика попыталась пошевелиться, инстинктивно желая подтянуть одеяло или согреть руки, но пальцы натыкались лишь на пустоту. Ничего не попадалось под руку.

Аделика медленно открыла глаза. Вокруг стояла глухая, почти осязаемая темнота, которую едва разгонял тусклый, чадящий свет единственного факела, закреплённого на противоположной стене.

Она была в клетке. Лежала она на очень плохом подобии узкой кровати — точнее, на тонком футоне, грубо набитом жёстким сеном и сухой травой. Он служил единственной защитой от ледяной каменной скамьи, на которой и располагался. Лику закинули в самое сердце подземелий академии — древние, давно заброшенные казематы бывшей военной крепости, на прочном фундаменте которой когда-то, много веков назад, и возвели учебные корпуса. Израненный разум судорожно цеплялся за последние воспоминания: кабинет, сладковатый чай, ледяной, мертвенный взгляд ректора...

Ловушка захлопнулась.

Лика попыталась вскинуть голову, чтобы осмотреться и отыскать хотя бы призрачный путь к отходу, но тут же со стоном вернула её на место. В этот миг она была готова буквально отделить голову от тела — настолько сильно, оглушительно пульсировала боль внутри черепа. Это было странно, ведь она отчётливо помнила, что не ударялась, когда падала в кабинете.

Послышался скрежет тяжёлого засова. В полосе факельного света показался ректор. Какое-то мгновение он молча смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах, к удивлению Лики, промелькнула едва заметная, мимолётная капля жалости. Мужчина молча протянул ей небольшой флакон с мутноватой жидкостью — обезболивающее.

Кое-как приняв лекарство и почувствовав, как тиски в висках начинают медленно отпускать, Лика хрипло спросила, глядя на своего палача:

— За что?.. За что вы так со мной?

Мужчина снисходительно усмехнулся, и остатки жалости на его лице сменились привычным холодным безразличием.

— Так я тебе и рассказал всё прямо сейчас, деточка, — сухо отрезал он. — Лежи и не дёргайся.

С этими словами он развернулся и ушёл, оставив её наедине со звенящей тишиной подземелья.

С тех пор Лика потеряла счёт времени, ориентируясь лишь по тому, сколько раз ректор приходил к её клетке, когда она была в сознании. За время своего заключения она смогла досконально осмотреть каждый доступный дюйм своей тюрьмы и даже предприняла несколько отчаянных попыток выбраться. Но всё было напрасно. Магия её категорически не слушалась. Сырая энергия будто бы полностью покинула её каналы, оставив внутри лишь звенящую пустоту — точь-в-точь как тогда, в самом начале учебного года, во время прохождения изнурительных вступительных испытаний.

Один раз ректор застал её за очередной попыткой возвести хотя бы слабенький щит артефактора. Он остановился у прутьев и каркающе, зловеще рассмеялся.

— Можешь даже не пытаться магичить, Лика, — с каким-то извращённым удовольствием протянул он, наблюдая за её тщетными усилиями. — Стены этой крепости сложены из особого мёртвого камня. Он намертво блокирует любую магию и глушит абсолютно любой поисковик, армейский или министерский — без разницы. Никто тебя здесь не найдёт. Так что расслабься... и почувствуй себя наконец на моём месте. Я так живу большую часть своей сознательной жизни!