Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 3 – Вивьен Ламур

— Отдыхайте с дороги, барышня, — Евдокия поправила край покрывала. — К ужину позвоню. Барин велел не беспокоить.

— Спасибо, Евдокия, — сказала я.

Она глянула на меня мельком, будто удивилась, что барышня благодарит ключницу, но ничего не сказала, вышла и притворила дверь.

Я осталась одна.

Стояла посреди комнаты, смотрела на вещи, на кровать, на окно. Все чужое. Все не мое. Сделала шаг к комоду, заглянула в таз: вода чистая, холодная. Умылась, с наслаждением провела мокрыми пальцами по лицу, по шее.

В углу висело небольшое зеркало в простой деревянной раме, но смотреться в него еще раз не хотелось. Я уже знала, что увижу. Чужое лицо, которое теперь предстояло считать своим.

Я села на стул у окна. Сад был запущен: дорожки заросли, кусты разрослись, но яблони цвели: бело-розовые, пушистые облака среди зелени. Где-то лаяла собака, кричал петух, слышались голоса. Дом жил своей жизнью.

Надо было думать, что делать дальше. Паниковать? Бесполезно. Плакать? Слезы — не помощник. Я, Лидия Павловна, пережила и не такое. Умела делать так, чтобы все работало как часы. А здесь тот же отель: вместо номеров — комнаты, вместо горничных — дворовые, вместо гостей — дядюшка, да и тот, видно, без хозяйского глаза остался. Дом запущен, это сразу видно. Не развален, но без надлежащего пригляда.

Значит, надо браться. Не сразу, потихоньку. Начать с малого. Буду вспоминать все, что знала, все, что умела. Лайфхаки, барышня, лайфхаки. Чего вы только не узнаете, Катерина Петровна!

За дверью послышались шаги. Кто-то прошел по коридору, потом остановился. Голос — низкий, спокойный, с легкой насмешкой — сказал:

— Евдокия, это и есть та самая племянница?

— Она самая, Дмитрий Сергеич, — ответила ключница. — Приехали. Барин велел не беспокоить, пусть отдыхает.

— Ну-ну, — голос усмехнулся. — Посмотрим, что за птица.

Шаги удалились. Я замерла, прислушиваясь. Этот голос…

Глава 2. Первое знакомство

Я посидела у окна еще немного, глядя на цветущий сад. Тишина в доме стояла непривычная после долгой дороги, когда в ушах все еще гудело от стука колес и скрипа рессор.

Но сидеть без дела я не умела. В прошлой жизни точно. А что до Катерины... Ее память подсказывала, что она больше любила тишину да книги. А после похорон отца вовсе слегла: сил не было даже с постели подняться. Пока не объявилась я в ее теле. Видно, закалка Лидии Павловны сказывалась. Не та порода раскисать.

«Надо осмотреться», — решила я.

Встала, одернула платье, провела ладонью по косе: не растрепалась ли. Все было в порядке. В сундуке у стены лежали вещи, занесенные челядью, но разбирать их сейчас не хотелось. Я вышла в коридор.

Он тянулся в обе стороны, темный, с низким потолком. Половицы скрипели под ногами с разными нотами: одни жалобно, другие басовито. Стены были оклеены обоями в полоску, кое-где обои пузырились и отставали.

«Сырость, — отметила я машинально. — Надо бы проветривать, да и стены просушить. Обои бы переклеить...»

Я одернула себя. Не мой дом, не мне и распоряжаться. Дядюшка сжалился, приютил сироту и на том спасибо. Со своим самоваром в чужое болото не лезут. Пока буду просто присматриваться, запоминать. А там видно будет.

Двери по обе стороны коридора были закрыты. Я толкнула одну. Заперто. Другую. Тоже. Только в конце, где коридор делал поворот, одна дверь оказалась приоткрытой. Я заглянула внутрь.