Книга Мастер и чудовище, страница 39 – Марина Адлер

— Лекарство. Вы пытались отыскать лекарство, которое помогло бы направить вашу природу по верному пути?

Внутри вспыхнула смесь противоречивых эмоций. Хотелось рассмеяться в ответ на заявления Элизабет. Но в то же время, надежда, любопытство, давняя боль за всех тех, кто родился «не таким», не давали отмахнуться от слов девушки так быстро. Ее глаза были полны надежды.

— Не совсем. Я желала вовсе избавиться от оборотничества. Применяла все возможные средства. Все способы записаны в моем дневнике. Я не знаю, который из них мог подействовать, но…

Девушка, позабыв о наготе, подползла к двери решетки и схватилась за толстые прутья, дав увидеть, как сильно она покалечена. Что далеко не все раны и переломы срослись до конца. И даже это не портило красивой женской фигуры. Глаза с вожделением оценили изгибы бедер, тонкую талию и пышную грудь с розовыми маленькими сосками. После почти с болезненным желанием опустились к промежности. Я до скрипа зубов сжал челюсти и мысленно дал себе пощечину, отворачиваясь. Чертов брачный период напрочь лишил меня совести.

— Не тешьте себя обманными иллюзиями, Элизабет. Вас так или иначе ждет казнь. Кроме всего прочего, Бист Вилахи иногда тоже способны к восстановлению. И даже некоторое время излучают магию. Позже их тело все больше становится подвержено разрушению. Магия иссякает, а плоть начинает гнить подобно падали, в которой по ошибке теплится жизнь. Вместе с магией уходит всякая способность к регенерации. Голод становится невыносим даже в человеческом обличии. Вы еще молоды, поэтому не смогли застать столь ужасных признаков в себе. От приговора природы нет лекарства.Или вы думаете, я не пытался его отыскать?

— Не может быть… Все зря? — выдохнула она сдавленно. В этих словах слышалось все мирское разочарование.

Я повернулся к своей пленнице. На щеках мисс Лочестер блестели дорожки от слез. Девушка вновь отползла в дальний темный угол, прячась от моего взгляда.

— Думаю, да, Элизабет. Понимаю. Сложно принять это.

Достал из-за пояса револьвер, и девушка вздрогнула, когда прокрутил барабан, проверяя его наполненность пулями. После уложил оружие на стол к остальным «игрушкам».

— Тогда почему не убили сразу? Я не собираюсь лгать. Вся здесь, Николас, перед вами. Готова рассказать что угодно. Главное исполните мою просьбу. И без того виновата в горе родителей… Их хватит удар, если узнают кто я. Что сотворила с Лией, моей сестрой. Умоляю… — Последнее слово она прохрипела сквозь рыдание.

Я с подозрением посмотрел в глаза Элизабет, вновь борясь с желанием опустить взгляд к ее обнаженному телу. Это и стало ошибкой, вожделея ее, мог бы побороть порочные мысли. Ее же глаза и страдание на лице порабощали душу. Это злило, поскольку начинал испытывать к ней сочувствие. Подтянув сколоченный из досок стул ближе к решетке, отметил, что девушка дрожит от холода. Наверняка и жажда, голод, ее мучили наравне с холодом.

Широким шагом направился к выходу из темниц.

— Вы куда? — встревоженно спросила она. — Только не гасите свет. Прошу.

Я обернулся лишь на мгновение. Лазурные глаза горели тревогой.

— Не беспокойтесь, я напитал силами светильники, и они будут работать еще долго. На ваш век хватит точно, — добавил, и поморщился, когда Элизабет качнула головой, покорно опуская глаза к полу. — Принесу что-нибудь поесть и прикрыть наготу.