Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 105 – Тамара Шатохина

Больше того – я не воспринимала и Адера Бигли. Понятно, что он был способом отвлечься от проклятой дороги. Я больше собой и своими переживаниями была занята и, конечно же, говорила с ним и даже увлеченно – действительно хотелось поделиться полезным. Но не помнила ни выражения его лица, ни оттенков речи. Неадекват какой-то… и так все трое суток пути.

Портсмут в это время еще не был городом. Это было что-то наподобие разрытого муравейника, который находился на острове и из которого торчали две каменных башни – квадратная и круглая, которые продолжались стенами. По обе стороны от острова простирались огромные гавани, прямо – открывалось море. С высоты холма, на котором мы остановились, удобно было рассмотреть форт, как его назвал Ризли. И он вписывался в это понятие – три стены образовали прямоугольник, четвертая выходила в сторону моря и формы не имела. Может быть – пока. Внутри угадывались еще какие-то сооружения правильной формы и похоже – небольшая церковь. Понятно было, что почти везде полным ходом идет строительство. И кораблей в том числе – вполне узнаваемый уже корабельный корпус высился в небольшом отдалении от моря, на суше.

— Сухой док - самый первый, насколько это известно, - объяснил мне Ризли.

С соседнего холма стекал бурный, полноводный ручей – двумя каскадами. И в двух местах там крутились мельничные колеса. Я раньше видела действующую водяную мельницу, так что сразу их узнала.

В гаванях, на разном расстоянии от берега, стояли на воде различного вида посудины – корабли с высокими мачтами и подвязанными на них парусами и широкие неуклюжие каракатицы. Между ними ходили туда-сюда лодки большие и поменьше. Много было людей – в доке, в порту и на улочках между глинобитными домами в два и даже три этажа, и они сновали, как муравьи. Что делало не город – пока слишком много чести, но поселение точно похожим на развороченный муравейник.

— Корабли флота Его Величества, рыбаки и торговцы, - неторопливо объяснял муж, - предпочтение в торговле отдается шерсти, зерну, воску и железу, однако крупнейшей торговлей порта до недавнего времени являлось вино из Байонны и Бордо.

— Торговля с Францией…

— Вы можете сейчас видеть ее берега, миледи. Немного мешает жаркая дымка и все же… - указал он на море и действительно – вдалеке темной полосой или скорее – неясным маревом угадывался французский берег.

— Перед нами Северное море, правее – пролив Дувра, там Франция еще ближе, а за ним – уже океан.

— Вы знаете это место, бывали уже здесь, – поняла я.

— Нет. Ныне я здесь впервые, как и вы. Во Францию ранее отплывал с Дувра. Но как вам такой пейзаж? – с удовольствием смотрел он на синюю глядь, прищурившись и улыбаясь морю.

— Море всегда красиво – даже в бурю, - согласилась я, - а вот Портсмут не то, чтобы впечатляет.

— Два века назад его почти полностью опустошила чума, а потом четырежды уничтожали, разграбляя, французы, - попенял мне мужчина.

Я промолчала, пристраивая в руках вожжи. Англичане всегда были зациклены на своей правоте.

— Так ничего и не скажете? – почему-то удивился он. Привык уже, что я всегда имею свое мнение?

— У каждой войны есть причина – это или жажда наживы, или месть. Судя по масштабам и общему впечатлению даже сейчас – в период расцвета, как я понимаю… взять здесь особо нечего. Значит – месть.