Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 135 – Тамара Шатохина

— Дело в другой женщине?

— Дело во мне, - скрипнул отец зубами, - это мое решение и оно не обсуждается.

Я тоже тогда обиделась – и за себя тоже. Да что там – это стало настоящим потрясением, потому что до того в семье у нас был порядок.

Мама помогла ему собрать вещи, подавала, когда он носил их по очереди к машине... Я ждала потом взрыва, истерики, потому что сама была в шаге от нее. Но она проводила его, села со мной на кухне, покачала головой и пожаловалась:

— Шок, наверное. Ты не пугайся, если я ночью немного поплачу – пусть уйдет со слезами. Когда-нибудь узнаем причину. Обидно, если все-таки женщина… Но, я думаю – он сказал бы, как есть.

— Да он не сказал – как есть! – взвилась я, - он ничего, по сути, не сказал.

— Значит, будем получать информацию постепенно – так даже милосерднее, - вздохнула мама и вдруг забеспокоилась: - Он же здоров? Мы только недавно сдавали кровь на «общий» – у него все в пределах. Нет… нет, тут что-то другое.

— Что ты будешь делать? – настаивала я на ясности хоть здесь.

— Ничего? – устало удивилась она, - а что ты предлагаешь?

— Ничего, мам, ты права – что тут…? Я сама в шоке.

С тех пор прошла куча лет и ничего не прояснилось. Может только то, что и правда дело было не в другой женщине и не в проблемах со здоровьем. Ушла любовь? Но было уважение, была забота – я видела это.

И ничего не понимала.

Постепенно мы привыкли жить вдвоем, а потом я вышла замуж. А от того, что отец не давал больше ни копейки в семью, мне было даже легче. Понятно, что любовь измеряется не деньгами, но так он наглядно демонстрировал полный игнор и отсутствие всякой заботы о нас. Я осмыслила это, сделала выводы и потихоньку перестала его любить. Обида сильная штука… я запретила себе вспоминать все хорошее, что было у нас раньше, тем более что и было его немного – он работал даже по субботам, да еще и дорога до места работы и обратно каждый день отнимала у семьи почти четыре часа.

Иногда я проведывала его – для собственного спокойствия, и мы общались, как хорошие знакомые. Мама не надоедала ему и ничего не просила, а скоро и перестала ждать. Больше не плакала ночами - втянулась потихоньку. Или приспособилась.

Когда со мной случился этот странный приступ, только тогда она позвонила и попросила помочь деньгами. Врачи не называли сроков – были случаи, когда так лежали годами. Не было прогнозов, только заключение о том, что форма легкая. Отец помог без разговоров. А еще они, как я поняла, стали перезваниваться и даже иногда встречаться.

Сейчас, когда я подъехала к добротному дому на краю села, на калитке которого висела табличка «Жукова, 26. Нимец В.Н», в планах была не столько благодарность – ее я уже озвучила. Я решила разрубить на хрен хотя бы этот узел непонятностей и необъясненностей. С ними уже случился перебор.

Потому и выходила из машины решительно, громко хлопнув в сердцах дверкой… и услышала разговор за забором. Открыв высокую калитку, шагнула во двор.

— Оля?! Оля, а с папкой твоим плохо! - заверещала соседка – хорошая вроде тетка, но очень громкая, - мы скорую вызвали, только когда приедет – Бог знает!

— Если приедет, - отстраненно заключил ее муж – седой полный мужик, - там в доме с ним Власовна. Она медик, из бывших, правда. Годов так…