Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 136 – Тамара Шатохина

— Оля, она говорит - сердце!

— Не кричите, я слышу, - пробежала я в дом. Проскочив, не разуваясь, прихожую и гостиную, заглянула в спальню. Поймала себя на том, что нечаянно держусь за сердце. Папа взглянул на меня с кровати и чуть кривовато улыбнулся. Я опустила руку, показав ему кулак. Женщина, что меряла ему давление, оглянулась на меня:

— На машине?

— Да.

— Вези тогда его в Сланцы. Тут сердечный приступ, а насколько тяжелый, на глаз я не определю, нужно обследовать. Микроинфаркты часто на ногах переносят, а потом мрут лет на десять раньше от положенного… Собирай его на стационар, я продиктую что взять с собой.

Скоро я выруливала с проулка. Мелькнули в боковом зеркале фигуры людей у калитки… к папе, похоже, здесь хорошо относились – провожали, переживали. Свернув на центральную улицу, мы поехали уже по «гдовке».

Я настояла, чтобы он сел рядом со мной – полулежа, но рядом, нужно было видеть его состояние. Езды было от силы полчаса, дорога хорошая, он – будто нормально…

— Пап, ты как – нормально? – в очередной раз спросила я, заставив его открыть глаза.

— Парконись, Оль… на пару минут буквально, - попросил вдруг он, - не, не бойся, я нормально – давит грудину, правда и страшновато, но помирать не собираюсь. Думаю, если бы серьезно что с сердцем, то и… разом бы, а я и сознания не терял. Но если вдруг…то хочу, чтоб ты знала.

— Вот потом и узнаю, сейчас некогда, - отрезала я.

— Да я не для себя – за тебя боюсь. Держи руль, если что… Я, Оля, человека тогда убил.

Резко газанув, я быстро убрала ногу с педали и вывернула руль, съезжая на обочину. Проехав по ней метров пятьдесят, остановилась и молча еще посидела, глядя на дорогу.

— Тебе хуже станет. Давай – потом, - посмотрела назад, переключилась на первую и тронулась с места.

— Не станет, - глухо звучало с соседнего сиденья, - я боялся – если откроется и посадят, то и вы с мамой пострадаете, даже развестись хотел. Потом, когда все тихо было, передумал, но возвращаться не стал уже - понял, что не сильно вам и нужен. Так и осталось все.

— Кого…- кашлянула я, - вернее – за что, почему?

— Правильно спросила. Кто-то должен был, получилось – я. В этом не каюсь.

— Я не знаю, папа… подробностей не хочу. Не каешься, значит решил для себя, а я не знаю, что сказать. Давай – потом? Тебе хуже станет, - правда не знала я, что говорить дальше – ни одной стоящей мысли в голове.

— Я, получается, бросил вас, - тихо говорил он с короткими передышками, - мама поняла бы, что что-то не так – я слегка не в себе был… поняла бы… ей как раз были бы нужны и объяснения, и подробности.

— А потом?

— Решил, что и раньше был не сильно нужен. Мучился там… и без вас, а она не звонила, не звала, не просила вообще ни о чем. Забыла меня, будто и не было. Ушел – и иди себе… Дурная обида была, глупая – я и сам понимал. И понимаю. Да и не обида, а понимание такое обреченное…

— А у нас не обида? А если уж о конкретной помощи, о материальной - у нас с Ваней первое время трудно было с деньгами, - доложила я, - вертелся он, как…

Я злилась сейчас. Потому что, хоть и жили мы неплохо, но, если бы помощь эта была, то может он и жил бы сейчас. А может – нет. Но я злилась. Зачем он вывалил на меня вот это все?

— Ты меня и на свадьбу не звала. Я не знал, что трудно… попросили бы – помог. Навязываться не хотел.