Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 137 – Тамара Шатохина

— А что тут не знать – молодая семья с двумя детьми. Понятно – решение наше, но ты, папа… еще и мстил нам вот так потихоньку, - понимала я, что разговор не ко времени, но и оборвать его было уже нельзя.

— Если самую малость... Обижался. И надеялся, что попросите – было такое… что все-таки хоть зачем-то стану нужен. Но цели такой – мстить, не ставил. Не совсем еще… В любом случае, прости за все.

— Прощаю, пап… - выдавила я из себя, - за нас с мамой. Остальное – твое дело.

— Оля, у меня выхода не было.

— Тебе легче станет, если я узнаю подробности? Мне – нет, – поддерживала я разговор из последних сил.

— И правда, - прикрыл он глаза.

— Приехали, пап. Открой глаза, не пугай меня… Сланцы. Где здесь больница, куда рулить?

— Откуда же я знаю? – прошептал он.

— Сейчас… - припарковалась я у обочины и набрала в навигаторе.

В приемном покое мы дождались дежурного врача, потом был опрос и манипуляции с предварительным обследованием, дальше оформление… Врач коротко объяснил, что высокий уровень тропонина, который выявил маркер, указывает на то, что инфаркт есть. И будто бы маркер хороший, чувствительность высокая.

Дальше я сидела в приемном и ожидала – папу повезли на кардиограмму и УЗИ, которые подтвердили острый инфаркт. Но будто не крупноочаговый, кратковременный прогноз был хорошим. Об этом говорило количество вовлеченных сегментов, протяженность инфаркта, еще что-то… Мне ничего не говорили медицинские термины, и я записала объяснения врача, нажав в кармане нужную кнопку смартфона.

Почему-то решила, что на диктофон он говорить не станет. А мне нужно было разобраться во всем этом, когда успокоюсь. И дополнительно проконсультироваться. У Раисы Львовны и Лары обязательно были знакомые кардиологи. Если состояние папы позволит и возникнет необходимость, у меня будет возможность перевезти его в кардио-клинику где-нибудь в Питере.

В течении суток менялись показатели крови, от которых зависел продолжительный прогноз, поэтому постоянно делались анализы, какой-то мониторинг… я оплатила что-то из этого и решила остаться в Сланцах еще на сутки. Оставив свои контакты, отзвонилась Ларисе, устроилась в гостинице, помылась в душе номера и сразу рухнула в постель – посреди дня. Нужно было думать, предстоял очередной сеанс самокопания – куда без него?

Я думала - меня встряхнет и приведет в чувство что-то подобное? Нет, я и сейчас тупила по страшному. А если не получается мыслить и оценивать события адекватно, то не стоит и начинать. Потом.

Но что странно, я понимала, почему каждый из нас – троих, вел себя именно так – соответственно своим характерам… очень даже себе соответствуя. Иначе просто не могло быть.

Через сутки папу разрешили перевезти в клинику, где его уже ждало место – договорилась Раиса Львовна. Перевозить должны были на реанимобиле, лечение стало бы платным, но Лариса заверила, что от его качества (а там оно однозначно лучше) потом зависит качество и продолжительность жизни. Она же предложила деньги на лечение:

— Дуй обратно. Я скину адрес клиники, заключишь договор и оплатишь, как положено. И ты помнишь – я говорила, что не участвовала в тратах на тебя? Но деньги у Дробана я взяла.

— Но деньги взяла… - не поняла я.

— Мне нужно было понимать, что это не просто попытка втюхать мне о своем человеколюбии. Хотелось знать, как далеко он может зайти в борьбе с пресловутой практичностью – ради меня.