Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 57 – Тамара Шатохина

Потому что есть еще дети… что, если с ними получится? С Дженни - никак, а со мной вдруг получится? Каким-то неведомым образом... Готова ли я рожать от этого мужчины, но главное – отдать своих детей этому времени? Где вши и сифилис, туберкулез и малярия, коклюш и чесотка - смертельно опасные болезни? А еще нома, о которой у нас и не слышали, а детей она уродует и убивает почти стопроцентно… оспа, лепра, чума! А причина почти всего этого – ужасная антисанитария, от которой умирали двадцать процентов рожениц, а из десяти младенцев до пятилетнего возраста доживали хорошо, если четверо. Это слова экскурсовода и они прекрасно сохранились в памяти, хотя прошли многие годы - потому что страшны.

Я медленно дошла до двери, где из замочной скважины торчал большой ключ, и решительно повернула его. Распахнув дверь, постояла, глядя на лежащую на кровати зареванную Аннет. Услышав звук от двери, она медленно приподнялась, глядя на меня, как кролик на удава. Нет, прогонять ее пока нельзя. Месячные у нее? Значит... на легкий труд.

Как тут разговаривают с прислугой?

— Быстро встала. Работать!

Судя по реакции, до этого она вела здесь исключительно жизнь домашнего хомячка.

— Мило-орд…? – сползая с кровати, спросила девушка трясущимися губами. Опять реветь собралась?

— …подарил тебя мне. Сказал делать с тобой все, что захочу. Я хочу, чтобы ты убрала из… кухонной залы, - так, кажется, - всю солому с пола. Тебе сейчас неможется… значит выноси понемногу и неспеша, куда – покажу. Будем сжигать... и не только солому. Это тебе урок на весь день. Но вначале заведи огонь в очаге. Вечером, если не найду на полу ни соринки, оставлю тебя в доме. Не понравится мне твоя работа – утром уйдешь в деревню к брату. И это не обсуждается, - вскинула я руку, предупреждая возражения.

Так где-то.

* * *

В Средние века считалось, что чистая кожа беззащитнее и более подвержена проникновению болезней.

Вот почему высочайшим декретом были упразднены общественные бани.

И если в ХV — ХVI веках богатые горожане мылись хотя бы раз в полгода, в ХVII — ХVIII веках они вообще перестали принимать ванну. Блохи, вши и клопы кишели как в Лондоне, так и в Париже, как в жилищах богатых, так и в домах бедняков.

Начиная с XVI века, куницы, хорьки, горностаи и крохотные собачки служили своим хозяйкам живыми блохоловками, защищавшими их от надоедливых насекомых.

У мелкого зверя температура тела выше, чем у человека и он в отличие от дамы ловит блох все время и зубами. Наконец те же собачки, водимые под юбкой…

В ту пору в Европе самой эротической забавой мужчин считалось поймать блоху на любимой.

Держали блоху в миниатюрной, часто прекрасной ювелирной работы шкатулке-клетке, висящей на цепочке на шее, и блоха каждый божий день сосала кровь «счастливого» владельца.

Паразитировали на людях и клопы, но в отличии от вшей, считающихся «жемчужинами Божиими», их наличие не всегда приветствовалось монахами.

Средневековое богословие вообще уделяло много внимания подобным вопросам (например, переходит ли на мышей, отведавших причастие, Божья Благодать). Пока богословы спорили, вши успешно завоевывали себе жизненное пространство в Европе. Наверное, дело в том, что «причащающиеся кровью» насекомые как бы становились освященными — ведь они питались христианской кровью.