Книга Анатомия обмана, страница 86 – Татьяна Ларина

— Когда Лиска только родилась, я сам был, считай, ребенком. У меня ничего не было, и ей ничего не мог дать. Светка, ее мать, ушла сразу, как отошла от родов, оставив меня девятнадцатилетним отцом-одиночкой. Но знаешь, я никогда не жалел об Алисе. Она – самое дорогое, что у меня есть. Когда я только взял ее на руки… Не знаю, как объяснить… Это что-то невероятное. Такая абсолютная любовь. Вот ничего нет, а потом оп – и все. – Его глаза горели, а лицо озарила счастливая улыбка, но Илья быстро взял себя в руки и вновь посерьезнел. – Первое время было очень тяжело, отца тогда уже не стало, мама разрывалась между нами и рюмочной. Когда Лиске исполнился год, я решил, что должен сам браться за дело. Из рюмочной сделал бургерную, нашел неплохих поставщиков, дело пошло. У папы были некоторые сбережения, на них мы смогли купить трешку вместо двушки. Еще через год бургерная стала приносить доход. К этому времени мы с дочкой уже привыкли жить скромно, поэтому я не стал менять наш образ жизни, а все, что мог, откладывал. Я открыл счет на Алису, там уже кое-что скопилось. На эти деньги я смогу оплатить ей образование, а может, еще и с жильем помочь.

— Я… я не знала, – тихо произнесла я. Илья то ли не слышал, то ли решил не обращать внимания.

— Мебель у нас и правда дорогая, но обстановка полностью Маринкина. Большую часть она перевезла из своей квартиры, вместе мы купили только кровать и тумбы. Когда она ушла, то ничего из этого не забрала… Это еще одна причина, почему я думал, что Маринка вернется.

Мне вдруг стало дико стыдно за свое поведение. Я действительно не имела никакого права лезть со своими нравоучениями. Кто я такая, чтобы обвинять человека, даже не разобравшись в ситуации? К сожалению, мы так часто ошибаемся, наскоро вынося вердикт другим. Но чужая жизнь – не судебный процесс, где судьи – мы, обычные люди.

— Мне жаль, что я так на тебя накинулась. Честно.

Следовало бы просто извиниться, но я не смогла. Одно слово «прости», а сказать его так непросто, особенно Илье. Я привыкла к тому, что он мерзавец, и только-только начинала ему симпатизировать. Страх в нем ошибиться был еще слишком велик.

— Мне тоже жаль, что я сказал про вас с Игорем. Не мое это дело… – Илья замолчал, но я видела, что он не договорил и терпеливо ждала, когда он сможет продолжить. – После того, как я узнал про Маринку и этого мужика из Москвы, мне стало больно за нее… за Наташу. Черт. Не знаю, как сказать… Мы с ней словно оказались в одной лодке. У Игоря хорошая невеста, она этого не заслужила.

— Знаю. Мне она тоже понравилась, – Илья удивленно посмотрел на меня, и я уточнила: – она заходила в пекарню в свой день рождения. Купила пирожных для коллег. Она ни о чем не подозревала, и от этого мне стало так паршиво. Я сама не хотела, чтобы все так вышло, думала, что Игорь для меня в прошлом, что я смогла его пережить и двигаться дальше.

— Но вы с ним все равно закрутили, – заметил Илья. Я не поняла, сказал ли он это с укором или же мне показалось.

— Нет, то есть да… Не совсем.

Я не знала, как объяснить Илье то, что происходило между нами с Игорем, но чувствовала, что должна это сделать. Мне было необходимо, чтобы он понял нас, принял наш поступок и перестал меня осуждать, вот только я сама не понимала, почему вдруг это оказалось так важно.