Книга Бунтарь, страница 35 – Лена Лето

— Не надо, — выдыхает Любовь.

— Прости, — отвечаю я и протягиваю ей цветок.

— Не приходи больше, — просит она холодно, но в то же время будто с отчаянием.

Ей не все равно — я знаю, слышу, вижу по взгляду. И потому ситуация кажется еще более дебильной.

— Я не могу не приходить, — говорю я и стискиваю зубы от того, как сильно жжет в груди. — То, что я чувствую к тебе, не увлечение. Это настоящее.

Она прикрывает глаза. А когда открывает, в них уже нет света.

— Если настоящее, уйди. Если желаешь мне счастья, уйди… — как мантру повторяет Любовь.

— Ты же психолог! — срываюсь я. — Ты должна понимать, что так нельзя! Я не отступлю, слышишь?! Не отступлю!

— Это плохо для тебя закончится. — Она снова ледяная глыба, от ее тона мурашки по коже.

— Да мне насрать! — уже ору я. — Ты что, не поняла? Ты для меня важнее всего! Я ни-че-го не боюсь!..

— Я тебя предупредила, — почти шепотом отвечает Любовь, открывает дверь и уходит.

Я стою на крыльце, сжав зубы так, что, кажется, свернется челюсть. В глазах печет.

Как мой отец смог остановиться. Как он мог ехать с моей мамой в одном лифте и просто выйти на другом этаже? Он же не знал, что мама потом разведется — не знал, как все сложится. И не было в этом никакой силы. Это сейчас его поступок кажется мудрым, но он мог всю жизнь без мамы прожить — кто бы тогда назвал это мудрым поступком?!

Я не могу так рисковать.

И не могу нажать кнопку, отключающую чувства. Не могу их сжечь!

Смотрю на розу в моей руке. Розу, которую Любовь не взяла, даже не взглянула. Будто это не признание, а мусор... Вот розу я сжечь могу!

Чиркаю зажигалкой, подношу ее к цветку, и бутон мгновенно вспыхивает. Он словно факел на стебле. В этот момент мне становится легче — или я просто отвлекаюсь на зрелище. Без разницы — я и этих секунд передышки не ждал.

Потом огонь начинает затухать. Бордовые края лепестков сворачиваются, тают в белесую полосу, затем темнеют до черной, как шрам, каймы. Огонь, будто живое существо, ныряет в бархат, пожирает цвет. Лепестки скручиваются в пепельные кольца.

Бутон принимает форму сердца, черного, горящего — моего. Вот так это выглядит, Любовь! Вот, что ты делаешь. Так лучше? Так красивее? Ты не разбила его, а заставила сгореть.

Втягиваю носом сладкий, почти карамельный, запах. А под ним гарь, горькая, металлическая. Она не уходит — въедается в нос, в кожу.

Вот и все — и цветок мертв. А я нет. Потому что не умею умирать. Не умею сдаваться.

Выбрасываю остатки розы в мусорную корзину.

Любовь, я не знаю, что делать — ни одной мысли. Я хоть каждый день могу сюда приезжать, но это ничего не изменит, верно?

Нужно заставить ее меня увидеть. Но как?..

Я что-нибудь придумаю. Найду решение, пусть сейчас волосы на загривке встают дыбом от того, что идей нет. Я даже не знаю, в какую сторону смотреть.

Нужно отформатировать мозг, выжечь его напалмом и начать с нуля.

Это не решение, но, может, хоть первый шаг к нему.

HclXwM9o Друг сына (Кто такой Стас? Ответ в этой книге)

Значит, выжечь напалмом.

Звоню Пельменю: что, как, прощальная вечеринка в силе? Отлично! Когда жена родит, будет не до веселья. В новом коттедже за городом? Да, на колесах.

Решаем добираться на машинах — в такую даль такси хрен вызовешь, особенно когда метель.