Книга Бунтарь, страница 40 – Лена Лето

— Что у вас? — спрашивает у Валика продавщица, и только тогда он отводит от меня взгляд и бросает на ленту что-то мелкое.

Я отворачиваюсь. Щеки горят. В ушах звенит тишина, сквозь которую я слышу лишь мерное пиканье сканера.

Он же не следит за мной, верно? Просто совпадение. Невероятное, абсурдное, но совпадение.

Всю дорогу домой то и дело поглядываю в зеркало заднего вида, выискивая глазами черный Гелик.

Я забыла все правила. Я как страус, который прячет голову в песок и ждет, пока пройдет опасность. Я веду себя как обычная женщина, которая понятия не имеет, как поступить в такой ситуации. Но правда в том, что я знаю. Знаю, но не хочу этого делать. Вернее, боюсь. Я очень боюсь, что поступлю правильно, — и больше никогда ничего подобного не испытаю. И поэтому принимаю самое неверное решение, которое возможно в этой ситуации, — не делаю ничего.

Вселенная словно надо мной сжаливается. Целых три дня Валик не появляется мне на глаза, даже, кажется, снится реже. Напряжение понемногу спадает, я возвращаюсь к своему привычному ритму. Но однажды утром, когда я ощущаю себя в полной безопасности, когда, кажется, снова нащупала почву под ногами, раздается звонок в дверь.

Сергей ушел пару минут назад, наверное, забыл ключи от машины. Я настолько в этом уверена, что даже не смотрю в глазок, поворачиваю замок и открываю дверь.

А там Валик.

Я должен был уйти — обещал же себе, что просто узнаю ее маршрут, и все. А вместо этого стою в соседней кассе и слушаю, как гулко в груди колотится сердце. Колотится так, что темнеет перед глазами.

Она со своим мужем.

Он смотрит на нее ровно. Без огня, без любви. Будто перед ним просто женщина.

Я прямо сейчас могу все решить. Подойти к ней, взять за руку и не отпускать. Любовь вскинет голову, взглянет мне в глаза — со страхом, но и с огнем, которого в глазах ее мужа нет. И тогда он заметит пожар между нами, почувствует ожогом на коже. И все будет кончено.

Я просто заберу ее себе. И не отпущу. И никому не отдам. Я без нее просто пепел.

— Что у вас? — спрашивает продавщица. Усилием воли отвожу от Любови взгляд.

Хватаю с прилавка первое, что попадается под руку — коробок спичек с логотипом супермаркета, и снова впиваюсь в нее взглядом. Мелочь из кармана достаю не глядя. Машинально беру коробок и жду, когда ее муж расплатится.

Иду за ними на безопасном расстоянии, но будто примагниченный.

В голове полный бардак. В душе — полный раздрай.

Как далеко я могу зайти? Не хочу ей навредить, но и кукушкой поехать тоже не хочу. Интересно, она видела, как я рисовал ее портрет на стене теплоузла?

Ночь была светлой, а окна домов черными, словно квадрат Малевича. Снег падал редкими серыми хлопьями, будто лунный пепел.

Я представлял, что Любовь стоит у окна и подглядывает украдкой за тем, как я рисую. От этого сердце билось даже в подушечках замерзших пальцев, которыми держал баллончик с краской.

Я не отступлю, говорил же.

Возвращаюсь в мастерскую. Думал, после встречи с ней полегчает, но становится только хуже. Как будто внутри меня застыла пустота и не дает дышать. Ложусь на диван, смотрю в потолок, на котором треснула штукатурка. Трещина будто рисует ее профиль.

Я завяз в мыслях о ней. Хочу орать, хочу бежать, но вместо этого просто лежу и пялюсь в потолок.