Книга Бунтарь, страница 58 – Лена Лето

— Мы целовались, — то ли спрашивает, то ли утверждает она.

Я киваю.

Ее лицо бледнеет.

— Мы занимались сексом?..

Я медленно мотаю головой.

— Поклянись!

— Клянусь.

Любовь собирает с теплого пола высохшую одежду и направляется в сторону ванной. Потом останавливается и оборачивается.

— А если бы занимались, сказал бы?

Я медлю. Потом снова мотаю головой.

— Черт, Валик!.. — Она всплескивает руками. — Зачем?.. Я была пьяна.

Любовь уходит в ванную. Возвращается злая, раздраженная. Достает пачку сигарет из сумки и идет на террасу. Садится на скамейку, покрытую снегом, и будто этого не замечает.

Я жду, пока мои эмоции улягутся, потом готовлю кофе и выхожу на террасу с двумя чашками. Одну протягиваю Любови. Она поднимает на меня взгляд, на чашку даже не смотрит.

— Когда у меня дома ты сказал, что я не оставляю тебе выбора, — тихо, устало говорит она, — у тебя был такой тяжелый, такой обреченный взгляд… Ты тогда все это придумал?

Чашки легонько вздрагивают в моих руках.

— Ясно, — говорит Любовь и опускает голову. Стряхивает пепел в снег.

Я просто стою рядом с этими долбанными чашками. Я не знаю, что сказать, не знаю, что сделать.

— Дорожка расчищена, елка горит… — продолжает она бесцветным тоном. — Теперь все очевидно. Но вчера… вчера я даже таких простых вещей не могла связать… — Она хмурится, будто пытаясь что-то уложить в голове. — Я только не понимаю, как ты мог спланировать зайца?

— Я спланировал не зайца, а съезд в снег, — отвечаю я как можно спокойнее, будто это обычный разговор, и отставляю чашки на стол. Снег под ними тотчас же начинает таять. — Не было бы зайца, придумал бы что-то другое. — Я словно специально хочу себя очернить, сделать в ее глазах мразью.

— И все для того, чтобы меня трахнуть?.. — Любовь вскидывает голову и смотрит на меня злым, колючим взглядом.

— Я хотел остаться с тобой наедине, чтобы ты меня увидела, поняла, какой я, — говорю с вызовом и болью. Как можно не понимать таких очевидных вещей! — Если бы я хотел тебя трахнуть, то сделал бы это. Мне ничего не мешало. Даже все благоволило! — бросаю ей в лицо. — Ты вся горела в моих руках, текла, как свечка. Ты так стонала, что я в минус десять без футболки выходил на террасу остыть!

Домой мы ехали в полном молчании. Сергей даже музыку не включал. Казалось, будто мы едем на похороны — так тяжело было внутри.

“Поговорим дома”, — сказал он нейтральным тоном, по которому не понять, выслушает и простит или соберет чемодан.

Всю дорогу домой я пыталась по крупицам воссоздать вчерашний вечер. Я четко помнила, как валялась в снегу под огромным темным небом, как потянула Валика к себе, и он меня поцеловал. Я тогда подумала: “Боже, какой кайф целоваться с этим мальчиком!” И никакого стыда, никаких угрызений совести. Будто алкоголь подменил во мне личность.

Помню, как Валик стаскивал с меня сапоги и обнимал мои колени. Помню, как упоительно мы потом целовались… Черт побери, даже от этого мимолетного воспоминания низ живота сильно, сладко стягивает — прямо сейчас, пока я еду с Сергеем в его машине…

Когда мы целовались в коттедже, Валик уже не казался мне мальчиком. Взрослый опытный мужчина, который ласкал меня так, будто знал наизусть.

Помню, мы лежали на диване, его пальцы гладили меня между ног, нагло и так медленно, что от этого удовольствия ускользало сознание. Я цеплялась за его шею, чтобы быть к нему ближе… Его губы скользили по моей шее, груди, животу…