Книга Бунтарь, страница 57 – Лена Лето

Меня чуть отпускает. Ледяной ветер мигом набрасывается на обнаженную кожу, режет ее на лоскуты.

Здесь, на террасе, когда я чуть дальше от Любови и голова снова работает, до меня дотягивается мысль, что все должно быть иначе. Что, если бы не хитрость, не алкоголь, она бы не согласилась.

Да блядь! Я тру лицо ладонями, пытаясь отогнать сомнения.

Я же вижу, как ее ко мне тянет, как она на меня реагирует. Алкоголь просто убрал запреты, дал волю чувствам, он ничего не добавил, не изменил. Любовь тоже этого хочет. Может, даже больше меня!

Хочет, но по доброй воле не согласилась бы. Потому что когда-то сделала выбор. Потому что дома ее ждет муж. Я же знаю это, знаю!

Тоскливый утренний свет проникает в гостиную сквозь окна и ложится на плитку прямоугольниками. В одном из них застыла моя тень, растянутая и искаженная. Я сижу в мягком кресле, курю черт знает какую по счету сигарету и, не отрываясь, смотрю на спящую Любовь. Она лежит на кровати на боку, поджав под себя ноги, укрытая пледом, под которым мы должны были уснуть вдвоем. Ее губы еще чуть припухшие после вчерашних поцелуев.

Из приоткрытого окна за моей спиной просачивается морозный воздух, норовит забраться за шиворот, но я не шелохнусь.

Не знаю, спал ли я этой ночью, — может, улетал пару раз в сумрачный туман, и возвращался снова. Невозможно нормально спать, когда в груди давит тревога, и все мысли о неотвратимости утра — и всего того, что за ним последует.

Уверен, она не будет ласково мне улыбаться, когда проснется.

Пусть бы еще поспала. Но ее ресницы вздрагивают.

Поднимаюсь с кресла, закрываю окно и возвращаюсь на свой пост. Тушу сигарету в блюдце с окурками и спичками из гипера и прикуриваю новую. Дым теперь кажется тяжелее и гуще.

— Доброе утро, — говорю я первым, едва Любовь открывает глаза. Голос в тишине звучит глухо, даже сипло, словно я простыл. А мне просто сложно притворяться, будто все нормально.

Любовь моргает, немного прищуривается — ее взгляд, сначала потерянный, постепенно проясняется.

Она садится на край дивана, оглядывая себя, — ночью я надел на нее лифчик и блузку. Но все равно легкая тревога в ее взгляде сменяется недоумением, а потом, может, и паникой.

— Что произошло? — напряженно спрашивает она и, морщась, прижимает подушечки пальцев к виску.

— Ничего, — говорю я, глядя на нее в упор. — Мы просто набухались. Ничего не было.

Любовь встает, чуть пошатываясь. Спутанные волосы, под глазами легкий черный след от туши. Она такая настоящая, близкая. Но на самом деле — между нами пропасть размером с Марианскую впадину. Просто Любовь еще об этом не знает.

— Где мой телефон? — Ее голос вздрагивает.

— На столе.

Любовь смотрит на экран мобильного, и из нее вырывается стон.

Утром я включил усилитель сигнала и роутер, и с тех пор ее мобильный вибрировал не переставая, вот только недавно унялся.

Любовь накидывает пальто, всовывает босые ноги в сапоги и выскакивает на террасу, прикрыв за собой дверь. Я не слышу ее слов, только интонацию. Ей плохо, ей стыдно, ей страшно. Прикрываю глаза и делаю глубокую затяжку.

Блядь!..

Любовь возвращается.

— Муж за мной приедет, — сухо говорит она, поднимая с кресла брюки. Потом выпрямляется и медленно переводит на меня взгляд.

Она что-то вспоминала, почувствовала. Я смотрю на нее в упор, медленно затягиваясь сигаретой.