Книга Бунтарь, страница 66 – Лена Лето

Плюс — это точно означает, что беременна? Может, минус? Может, я перепутала?..

Не перепутала. Я знаю, что означает плюс. Я семь лет мечтала его увидеть.

Семь лет — и вот оно.

Но после ночи в коттедже прошло всего три недели. И это будет первое, о чем подумает Сергей.

Господи!..

Ну почему сейчас?! Почему не месяцем раньше или месяцем позже? Именно сейчас — в единственный промежуток времени, когда я не могу быть уверена на все сто процентов…

Я думала, что уже понесла наказание за то, что сделала. Но нет, этого оказалось мало!

Черт, черт, черт!

Я удалила Валика из списка контактов, но помню его номер наизусть. Смотрю на цифры на экране телефона и все не решаюсь нажать на вызов.

Мучаюсь так минут сорок — то откладываю телефон на стол, то снова беру в руки. Мне нужно сделать звонок до того, как Сергей вернется из магазина.

Как же это сложно!

Нажимаю на кнопку вызова, нервно полируя ногтями подоконник. Кажется, меня сейчас стошнит от переживаний.

— Привет, — раздается голос Валика, и меня пробирает легкая волнительная дрожь.

Я прикрываю глаза от осознания того, как он до сих пор на меня воздействует.

— Валентин… — сухо говорю я, взяв себя в руки. Кровь так громко стучит в висках, что я едва слышу свой голос. — Что на самом деле произошло между нами в коттедже?

Он, конечно, не может просто ответить!

— Почему ты спрашиваешь? — настороженно произносит Валик.

— Это очень важно. Пожалуйста, ответь, — умоляю я. — Между нами что-то было? У нас был секс?..

Уловив какое-то движение в окне, я поднимаю голову. И вижу в стекле отражение Сергея.

И это тоже еще не конец истории)

Я закрываю глаза и вижу ее лицо…

Сижу в кабинете заведующей кафедрой. В моих руках чашка с остывшим чаем, подо мной — жесткий фанерный стул, затылок упирается в холодную стену, за дверью звучат голоса студентов… и все это истончается, растворяется…

Я чувствую Миру. Она стоит рядом, положив руку на мое плечо. Я чуть склоняюсь, чтобы упереться головой в ее живот, но больше не шелохнусь.

Ну как ты, милая?..

Она нежно гладит ладонью по моей щеке.

Я знал Миру еще до того, как впервые увидел. Еще до того, как родился. Ее уход — не конец всего — ведь у бесконечности конца нет. Просто без нее в этом мире стало невыносимо одиноко. Невыносимо...

Я существую, только когда закрываю глаза, — когда в состоянии транса откидываюсь на спинку дивана, курю и мысленно с ней разговариваю.

Без ее физического присутствия моя жизнь стала чем-то вроде агонии, но я постепенно привык к этому состоянию. Мне в нем не то, чтобы хорошо, — спокойно. Как замерзающему в снегу. И однажды я бы раствориться в спокойствии, я этого даже хотел. Но это невозможно, если твой сын — Валик.

Он постоянно заставляет меня открывать глаза.

То одна выходка, то другая. То мне звонит декан, то Борис, то Сергей. Я мог бы выключить телефон — так они же приедут.

История с похищением Любови стала последней каплей.

Впервые за долгое время мне пришлось выйти на улицу, чтобы оставить там эндуро — единственную собственность сына. Так непривычно и больно было смотреть на слепящий снег, дышать морозным воздухом, который, казалось, с хрустом проникал в легкие. Я словно забыл, что за пределами кабинета существует мир.

Не сказать, что у меня не дрогнуло сердце, когда я оставил сына без денег и без крыши над головой. Но тут было два варианта: или Валик выстоит и наконец станет мужчиной, или вернется домой и успокоится.