Книга Мой летний эротический роман, страница 62 – Лена Лето

Опять рогот, свист, все рады, я тоже смеюсь, пока не оказывается, что в караоке пели все, кроме меня. И мне нужно идти на сцену.

— Я? — пьяно улыбаюсь. — Да ни за что! У меня ни голоса, ни слуха.

— Правила есть правила! На сцену! — Жека и слушать меня не хочет.

— Ника, не ведись! — смеется Мэтт. — Ты ничего им не должна.

И именно эти слова поднимают меня со стула.

Едва я выхожу на сцену, еще темную, Лис хватает меня за руку и утаскивает за портьеры.

— Надень это, — говорит он неожиданно трезвым, удивительно серьезным голосом и протягивает мне два пакета. — Надень. Так надо. Это для Матвея, потом сама поймешь.

Но сейчас я ничего не понимаю. Стою, хлопая ресницами, и смотрю на что-то красное в пакете. Во втором — какая-то коробка.

Дергаюсь, когда на сцене зажигаются софиты, щурюсь. Что происходит?.. Но ощущение такое, будто я уже не властна над происходящим. Мне нужно просто отдаться течению этого вечера и посмотреть, куда оно меня занесет.

Переодеваюсь в короткое бархатное платье с открытой спиной. Сейчас оно кажется не красным, а рубиновым. Надеваю черные туфли на каблуке.

Это точно происходит не со мной.

Слегка неустойчиво выхожу на центр сцены к микрофону. Свет бьет прямо в глаза. Я прикладываю ладонь козырьком ко лбу, но все равно толком не могу ничего рассмотреть, кроме трех темных фигур, сидящих на стульях недалеко от сцены.

Аплодисменты, улюлюканье, задорный свист — группа поддержки у меня мировая!

Над головой вспыхивает экран, до этого незаметный в темноте. Начинает звучать музыка, очень знакомая, но я понимаю, что за песня, только когда на экране появляются слова.

Да блин!.. Как такое спеть?!

Но слога в тексте уже подсвечиваются и, второпях догоняя музыку, я пытаюсь вытянуть: «В конце туннеля яркий свет слепой звезды…»

Мамочки…

В тональности солистки «Города 312» я даже не пробую петь, пытаюсь нащупать свою.

— Хорошо! Хорошо! — громко поддерживает меня Лис, и я чувствую себя чуточку увереннее.

— Давай, умница! — кричит мне Жека, между прочим, оперный певец.

Если он еще не сбежал из ресторана, значит, мои потуги действительно можно вынести. Проносится мысль, что в начальной школе я пела в хоре, — в общем, начинаю в себя верить. И только я дотягиваю припев, как в конце тоннеля гаснет свет. То есть отключается музыка. Но текст по-прежнему бежит по экрану…

— Давай! — кричит Лис.

Легко сказать!.. Да блин!..

И я продолжаю петь без музыки.

Но теперь все не то. Я словно внезапно протрезвела и поняла, что стою одна на сцене и пытаюсь петь перед музыкантами. Мой голос становится все слабее, я сбиваюсь с ритма. Все…

И вдруг снова звучит музыка. Не фонограммная, как раньше, а настоящая, живая, фортепианная. Кто-то мне аккомпанирует.

Первые ноты проявляются будто неуверенно, как и мой голос, но музыка быстро набирает силу. Звуки наполняют пространство, отскакивают от каменных сводов, догоняют друг друга, закручиваются в виражи. И я тоже пою громче и даже, кажется, попадаю в ноты.

«Останусь пеплом на губах…» — отдаюсь я музыке, уже не сдерживаясь, от души. Я даже в своей ванной так искренне не пела.

Мой голос в микрофон звучит громко, но все равно его затмевает немыслимый вокал Жеки, который поднимается ко мне на сцену. Мы заканчиваем песню на одной ноте, хотя наши голоса настолько непохожи, что кажется, будто на разных.