Книга Мой летний эротический роман, страница 65 – Лена Лето

— Ты знаешь, что самое главное в эротической книге? — спрашивает он меня в губы.

— Интимные сцены? — робко предполагаю я, упираясь ладонями в его пышущую жаром грудь. Чувствую себя как мышка, разговаривающая с питоном. Но поражает меня другое — то, как сильно мне это нравится.

— Предвкушение. — Растягивая слоги, произносит Мэтт, и мне кажется, что звук «ш» по-змеиному удваивается. — Интимная сцена еще впереди, а сексом уже пропитан воздух, он сочится с книжных страниц, которые влажными пальцами перелистывает читатель. Он на себе чувствует: каждый герой — как пистолет со взведенным курком. Осталось легкое движение, и грянет выстрел. И самое упоительное в книге — за что читатель готов платить, платить и платить — это ощущение спускового курка под подушечкой пальца, ожидание того самого выстрела. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Кажется, да… — По крайней мере, смысл я точно улавливаю.

— Так вот, Вер-роника, сейчас я — тот самый пистолет со взведенным курком.

Он рывком поднимается. Что-то говорит на ухо Лису. Тот мельком смотрит на меня, кивает и уходит из зала. Мэтт снова занимает место у рояля. Музыка у него получается резкая, громкая, всепоглощающая, будто аккомпанемент к его состоянию.

Возвращается Лис, что-то передает Мэтту, и тот прячет предмет в карман брюк. Затем Лис выстраивает на столе целую батарею из стаканов, стеклянных и пластиковых бутылок, блюд и графина и извлекает из них музыку то палочками от суши, то вилками и ножами. Жека пододвигает к роялю стул, и вместе с Мэттом они аккомпанируют Лису в четыре руки. Творится что-то невообразимое. Все вибрирует от этой музыки: стены, стаканы, грудная клетка.

Я сижу, как завороженная. Хочу запомнить, а лучше поскорее описать в заметках и свет лампы, нимбом повисший над головой Мэтта, и движение его мускул, когда руки меняют октаву. И трепыхание моего сердца, и прохладное стекло стакана под пальцами, и запах тонко нарезанных апельсинов. Я тянусь к сумочке с телефоном, про себя повторяя про мускулы, пряди и все остальное, чтобы не забыть, пока буду записывать.

— Все, Вероника! Все! — вдруг яростно произносит Мэтт, дважды ударяет всеми пальцами по клавишам и захлопывает крышку рояля. Хорошо хоть Жека успел убрать ладони. — Пойдем.

— Куда пойдем? — спрашиваю я, замерев с сумочкой на коленях. Мне бы записать мысли в заметки…

Мэтт только качает головой. Залпом допивает виски.

— Разве не очевидно?

Он тянет меня за руку из зала. Нас догоняет официант с белой тенниской в руках, Мэтт надевает ее уже возле лифта. Заходим в него. Мэтт жмет на кнопку четвертого этажа. Еще не закрылись двери, а он уже притягивает меня к себе.

— Хочу тебя… — говорит он, и ответ, похоже, ему не нужен. У меня глаза расширяются от откровенности этого признания, и сердце начинает колотиться.

Кажется, я стала понимать, что он имеет в виду…

В щель между дверями лифта в последний момент протискивается очкастый парень в фирменной одежде отеля — кажется, только это и останавливает Мэтта.

Где-то в далеком уголке сознания появляется страх, и маминым голосом начинают звучать пророчества, но я гоню их прочь. Невозможно представить лучшего мужчину, чем Мэтт. Пусть и кажется, что все должно происходить немного не здесь и не сейчас. Но это жизнь, а не книга, идеально не бывает.