Книга Время, прости!, страница 107 – Татьяна Тронина

Нина гуляла с Гердой на поводке, вежливо кивая соседям, хотя Герду опасались: молодые матери с колясками объезжали их парочку подальше, а дети боязливо сторонились, когда Нина проходила мимо с гордым видом цирковой дрессировщицы.

Раньше Нине делали замечания старушки, сидевшие на лавочке во дворе, – когда овчарка бегала по клумбе с цветами, – но с наступлением холодов Нина совсем расслабилась: цветы исчезли, старушки сидели по домам.

Нина откровенно пыталась меня напугать. Стоило мне только появиться в поле ее зрения, как происходило «чудо»: поводок будто случайно выскальзывал из ее руки – или же она с притворной рассеянностью отпускала его, чтобы «поправить шарфик». И в тот же миг Герда, будто понимая все с полуслова, делала рывок в мою сторону – не с целью напасть, а чтобы преградить дорогу и заставить меня замереть. Признаюсь, было жутко ощущать на себе тяжелый умный взгляд овчарки и слышать низкое предупреждающее рычание при малейшей попытке пошевелиться.

Я была вынуждена довольно долго находиться в такой замершей позиции, поскольку Нина не спешила прийти мне на помощь. Лишь спустя какое-то время она «спохватывалась».

— Ой, прости, Алена! – кричала тогда Нина извиняющимся тоном, нарочито медленно приближаясь. – Совсем от рук отбилась Гердочка, не удержишь! Умная очень, все команды выполняет, но вот энергию ей куда девать?

Нина знала, что я не стану кричать и устраивать сцен, не побегу жаловаться Артуру или участковому – тем более что Никитин исчез, а нового представителя власти пока никто не видел.

Ей нравилось изводить меня, вызывая во мне молчаливое внутреннее напряжение. И она добилась своего…

Я ловила себя на том, что перед выходом из дома подолгу стою у окна, высматривая, не крадется ли по двору моя недоброжелательница с тенью-овчаркой. Мои перемещения по двору превратились в сложный квест с единственной целью – избежать встречи с Ниной и Гердой. И самое ужасное было в том, что со стороны ситуация выглядела вполне невинной.

Соседи, если бы заметили это противостояние, разве что пожали бы плечами: «Ну бывает, сорвалась собака, Нина же ловит». Они не видели застывшего в глазах моей бывшей одноклассницы злорадного торжества, того удовольствия, которое она получала, наблюдая за моим страхом. Нина проецировала на меня свою ненависть и агрессию через Герду, используя собаку как орудие, чтобы иметь возможность совершать то, что нельзя делать открыто.

И вот как я могла противостоять Нине? Пожаловаться Артуру? Попросить его сопровождать меня, встречать постоянно? Нет, ни за что… Гордость не позволяла мне сделать это. Кроме того, Артур выходил из дома раньше меня, а возвращался позже.

В очередной раз собираясь на лекции, я по привычке выглянула в окно. Двор был пуст: ни Нины, ни собаки.

Нина работала горничной в гостинице «Ленинградская», график – сутки через двое. Значит, сегодня ее смена. Решив, что опасность миновала, я спокойно вышла из дома и направилась прямиком через двор к метро. И тут же услышала за спиной резкий отрывистый окрик:

— Лови, Герда!

Я обернулась. Из-за угла вылетел мяч, а за ним мощным мускулистым снарядом ринулась овчарка. Нина шла следом – не спеша, с довольной улыбкой наблюдая за броском своей питомицы.

И вдруг на пути Герды возник мой сосед, старик Усольцев. Откуда он тут взялся, я не поняла. Наверное, до этого сидел на лавочке, скрытый деревом, отдыхал. Каждый день, опираясь на палку, он совершал свой торопливый моцион вдоль дома и во дворе. Услышав голос Нины, старик внезапно и суетливо поднялся.