Книга Хрупкое завтра, страница 39 – Татьяна Тронина

А вот коробка упала на кирпич и от удара раскрылась, крышка отлетела в сторону.

Я соображала и действовала очень быстро в этот момент, я была какой-то другой в минуту опасности… Прежняя я не отличалась такой легкостью и сообразительностью. Я же, новая я, – потянулась к свертку, одним движением отбросила тряпку, в которую был завернут уже заряженный пистолет, и наставила его на Гогу, который уже стоял напротив меня с ножом в руке.

— Оружие… – глядя на мой пистолет, пробормотал он удивленно и даже как будто одобрительно. – Настоящее? Это хорошо, пригодится нам. Мне сегодня удивительно везет. Я получу оружие – это раз, и еще я узнал, какие прорехи есть в нашем плане, это два. От тебя много пользы, Алена.

— Стой, не подходи ко мне, – скомандовала я. – Я выстрелю.

— А ты умеешь? Осечки не будет? – фыркнул он.

— Не подходи!

— Нет, ты не выстрелишь, я знаю. Ты слишком добрая, – сказал Гога, улыбнулся своими серыми зубами и шагнул ко мне, направляя на меня нож. И тогда я нажала на спусковой крючок. Я не могла промахнуться, я стреляла почти в упор. Зря он сказал, что я слишком добрая! В этот раз чуйка его подвела.

Выстрел прозвучал оглушительно, и в то же время он как будто не разнесся вокруг, находясь внутри некоего «колокола», что ли? Не вызвал гулкого эха, стена из тумана и дождя поглотила его.

Гога упал на колени, а затем повалился на бок. Он так и не закрыл глаза – смотрел в небо, и дождь лил прямо в них. Из уголков его глаз стекали капли на виски, словно Гога плакал. Несколько секунд мокрые ресницы Гоги трепетали, а потом замерли.

Я подошла ближе, откинула полы его плаща в стороны. На груди у Гоги, слева, сквозь дыру в пестрой рубашке была видна рана. Крови из нее вытекло совсем немного.

Я убила человека? Живого человека? Пусть и преступника, но… Он же еще пока не совершил тех жестоких преступлений, из-за которых погибли люди, в том числе и бедная Надя. Отважная Надя…

Я – убийца?

На меня словно бетонная плита навалилась – так вдруг тяжело стало, непоправимо тяжело. Да и вообще теперь все пропало, все погублено, у меня больше нет будущего… Я не смогла отговорить Гогу от его замысла. Писательница, будущий мастер слова, называется…

Я бросила пистолет в сторону, стянула с себя перчатки, засунула их в карман и побежала куда глаза глядят. Лил дождь, но я забыла накинуть на голову капюшон. Лес кончился, и я обнаружила, что оказалась у пустого шоссе, за ним располагалась другая часть парка. Только тогда я остановилась.

И тут я заметила справа от себя красную телефонную будку, стоявшую прямо у дороги. Решение пришло мгновенно. Я направилась к ней, по пути нашарила в кармане монеты. Две копейки, есть!

Я зашла в будку, сняла с рычага тяжелую трубку. Прижала ее к уху, затем набрала номер. Затем скормила монету монетоприемнику.

В трубке раздались долгие гудки. Только бы Никитин сейчас был дома!

— Алло, – наконец отозвался знакомый голос.

— Стас, – сказала я. – Мне срочно нужна помощь.

— Ты где? – быстро спросил Никитин.

— В Измайловском парке. У шоссе. Оно между частями парка как бы… тут телефонная будка у дороги и… больше ничего.

— Стой там. Сейчас приеду, жди.

Короткие гудки.

Я повесила трубку на рычаг, сползла спиной вниз. Так и замерла, сидя на полу, согнув ноги в коленях. Я ничего не чувствовала, только плечо у меня пульсировало от боли.