Онлайн книга «Имя на солнце»
|
Потом я услышала, как за столиком слева обсуждают гамма-излучение Солнца и Галактики. Спорили о солнечном затмении, которое произошло в феврале этого года, чем-то оно оказалось особенным… Чем именно – я, кстати, опять не поняла. Но вот именно тогда, в разговорах о Солнце, и прозвучала знакомая фамилия Дельмас. — Дельмас утверждает, что можно построить гигантский уловитель Солнца… — Это все прожектерство и маниловщина! Да, Солнце рядышком, вот оно, но попробуй поймай его энергию. Солнечные батареи хороши в космосе, а не на Земле… — Дельмас говорит, что природа не пострадает, его установка экологична. — Да кого эта экология всерьез интересует! И вообще, пока есть нефть, смысл на Солнце заглядываться. — Он гений. — Ну какой он гений, он балабол и баламут, умеет произвести впечатление! — Да ничего у вашего Дельмаса не получится, нет такого материала с нужной жаропрочностью и светопоглощением… Идея хорошая, но ее воплощение невозможно! — Невозможно в двадцать два года заниматься всерьез научными открытиями, для этого нужны десятилетия труда, еще необходимо набрать нужный опыт, ваш Дельмас – пустышка. Он пока никто в науке. Все открытия совершаются только в зрелом возрасте! На склоне лет! — Опыт? Зрелый возраст? А как же тогда Гаусс, великий математик, он в восемнадцать лет разработал основы одного из разделов современной алгебры… А Лаплас, математик и астроном, начал свою научную деятельность очень рано, лет в восемнадцать, что ли, а в двадцать четыре Лапласа уже избрали во французскую академию наук, и за свои труды он получил неофициальный титул «Ньютон Франции». Что о нем скажешь? А Лейбниц – математик, юрист и философ? В восемнадцать лет он разработал основы дифференциального исчисления! А геолог и географ Гумбольдт, энциклопедист, он с двадцати трех лет начал поражать мир своими открытиями! Петр Капица? Он очень рано начал свою научную деятельность, ему не было и тридцати. Томас Эдисон? В двадцать два года он оформил первый патент на изобретение. Ну и великий Исаак Ньютон, он в двадцать три года разработал начала дифференциального исчисления! — Сравнил Ньютона и Дельмаса! — Дельмас… — Дельмас… — Дельмас… Я пила кофе и не чувствовала его вкуса. — Девушка, а вы с какого факультета? – вдруг услышала я. И обнаружила, что ко мне за стол подсел молодой человек в пестрой рубашке и с гривой светлых волос до плеч. — С факультета магических наук, – рассеянно ответила я. — Какая прелесть! – возрадовался молодой человек. – А как вас зовут? — Фрези Грант, – ответила я. — Чудесное имя… – восхитился тот. – Ну, а я – Томас Гарвей! Сама судьба свела нас сегодня… — Ермолов, иди отсюда, это моя девушка. – Рядом вдруг появился Артур, буквально стряхнул со стула «Томаса». Сел на тот же стул напротив меня. – Алена, откуда ты тут взялась? — Пришла посмотреть на тебя в естественной, так сказать, среде, – немного смутилась я. – И почему ты сказал, что я твоя девушка? — Потому что это только так работает, – мрачно ответил Артур. — Какие в этом времени все лохматые, – тихо произнесла я. – Но мне нравится. В будущем мужчины стали носить бороды, и это ужасно. — Ты серьезно? – удивился Артур. – Бороды? — Да! Вот такие… – Я повертела головой, увидела на стенах портреты ученых мужей из прошлого, в том числе и основателей коммунистической идеологии. – Вот как у них бороды. Только аккуратно постриженные, а не метелкой и не веником. Красивые. Стригут бороды в специальной парикмахерской. Называется «барбер-шоп». |