Книга Имя на солнце, страница 52 – Татьяна Тронина

— А несколько «точек» встреч по Москве – и у Большого театра, и у Белорусского вокзала, и в парке Горького… Ветераны разных подразделений иногда в разных местах назначают встречи. И вообще, сквер-то у Большого – маленький, – с улыбкой ответил мне Севастьянов. – Все не помещаются. А в парке удобнее. Парк, конечно, огромный, но ничего, найдем своих. У каждого полка, дивизии, корпуса – свое место, для того чтобы все нашлись и никто не потерялся.

Перед входом в парк и в самом парке бурлила толпа. Ветераны – мужчины и женщины, их взрослые дети и внуки.

Над толпой несли таблички: «21-я дивизия народного ополчения города Москвы», «23-й гвардейский», «9-я гвардейская армия», «37-й, 38-й, 39-й гвардейские стрелковые корпуса», «54-й Клинский краснознаменный ордена Кутузова авиационный полк»…

Звучали такие диалоги вокруг:

— А Уланова Юрку давно не видели?

— Давно, года два уже не приходит.

— Я в сорок четвертом на фронт ушла.

— Я помню, тебе пятнадцать лет было.

— Мы встретились в Яссах в первый раз.

— А мы ушли в тыл противника и там воевали.

— Встретил бы командира нашего танкового взвода, его ранило в сорок третьем году… но больше я его не видел…

Люди вокруг здоровались, обнимались, целовали друг друга.

— Миша! С праздником!

— А Зину кто видел?

Со всех сторон звучали мелодии из репродукторов: «Синий платочек», про Брестскую улицу пел Утесов, Бернес – «Бьется в тесной печурке огонь».

— Зинка! Ребята, вон она, легка на помине! – К группе ветеранов, грузно топая, бежала немолодая женщина в военной форме – юбка до колен, сапоги, китель весь в наградах. На седых кудрях – пилотка.

Всюду цветы, глаза то и дело ловили блеск орденов и медалей на людях вокруг.

Слезы, опять поцелуи.

— Нас поставили охранять подступы к дороге…

— Надо было вывезти раненых, и мы выполнили эту задачу. Но там погибло очень много ребят. Было нас триста сорок человек. Осталось сто двадцать.

Повсюду сновали люди с фотоаппаратами, кто-то снимал происходящее на маленькую кинокамеру. Много школьников в толпе. Кто-то из старшего поколения играл на баяне, а вокруг плясали. В отдалении стояли столы с закуской, вероятно, это и был тот самый «полевой банкет».

— О, Волков появился!

— Ребята, сюда! Мы здесь!

— Севастьянов! Сенька!

Происходило что-то невероятное. Севастьянов нашел свой отряд, все обнимались, опять целовались, и я всех обнимала, и меня целовали, и я дарила цветы.

Это был день, полный объятий. Поцелуев. Опять слез. Стебли цветов мокли в моих ладонях от волнения… А награды на груди ветеранов сверкали, отражая солнце.

Мы с Севастьяновым то сидели за специально организованным для встречи столом, то забредали к набережной. То я говорила с кем-то… Цветов, конечно, не хватило – я их раздала очень быстро.

День промчался тоже очень, очень быстро, потом я заметила, что Севастьянов уже то и дело вытирает платком вспотевшее утомленное лицо. Мы тогда простились с его однополчанами и их родными, и я повела своего соседа к метро.

— Ну что, девочка, скажешь? – тяжело, с усилием ступая, спросил меня Севастьянов.

— Словами не описать, что я чувствую сейчас, дядь Сеня, – призналась я. – Такое впечатление, что все ветераны, хоть уже не молодые, но… они все равно молодые.

— Так тридцать пять лет почти прошло… – тихо произнес он. – В следующем году юбилей будет. А так да… Которые не пришли, те навсегда остались молодыми.