Книга Имя на солнце, страница 92 – Татьяна Тронина

— Так горим или нет? – кричал кто-то. – Вещи надо спасать?

— Нет, уже потушили вроде!

— Да что тут происходит?!

Из квартиры Барановых вышли пожарные, объявили, что пожар потушен, волноваться нечего. И надо соблюдать технику безопасности хозяйкам, которые готовят на открытом огне.

Мила рыдала, соседи шумели, скоро появилась Баранова-старшая (в платье из того же самого кримплена, той же расцветки и той же формы, только размера на три больше, чем у дочери), дала Миле звучный подзатыльник, а когда Мила сквозь рыдания принялась рассказывать, что она не знает, как все произошло, потому что в момент начала пожара она пошла мне открывать дверь, Баранова-старшая принялась орать уже на меня, что это все из-за меня произошло.

Я не стала ничего объяснять, оправдываться, просто просочилась сквозь толпу на лестнице, спустилась вниз, вернулась в нашу с Бабаней квартиру. Судя по доносившимся из комнаты Севастьяновых звукам – шли последние кадры «Всадника без головы».

Я в своей комнате села на кровать и опустила голову. Мне было страшно. Я ничего не понимала. Что же произошло, отчего возник пожар у Барановых? Я спасла Милу или, наоборот, стала виновницей этого происшествия – потому что отвлекла Милу, она покинула кухню, не уследила за чем-то и что-то там пошло не так?

У меня вдруг возникла мысль, что мое присутствие здесь как-то меняет реальность, но я не всегда и все могу исправить, а иногда делаю только хуже. Или одну ошибку меняю на другую.

Пришла Бабаня, захлопотала вокруг меня – не голодная ли я, не устала ли я, а почему возле дома пожарная машина стояла, сейчас вот только что уехала…

В этот момент в дверь позвонили. Это, оказывается, явилась Баранова-старшая. Мне стало еще тяжелее, когда я услышала ее голос в передней, мать Милы спрашивала у Севастьяновых:

— Аленка ваша где?

Через несколько секунд в комнату вошла без стука Баранова все в том же платье из кримплена ядовитой расцветки, грузно опустилась на стул.

— Алена, иди сюда, – позвала она. – Яковлевна, и ты иди.

Мы с Бабаней покинули мою комнату, сели напротив Барановой.

— Ну, что сказать… – начала та, глядя куда-то себе под ноги, в пол. – Милка рыбу собиралась жарить. Хотела в муке ее обвалять. Муки на доску насыпала много. Возле комфорки все стояло, – она так и сказала – «комфорки». – Включила ее, чтобы сковородка нагрелась. Ну что… – Она перевела дыхание. – Сверху половник на крючке висел, на стене. А у соседей за стеной полку вешали, оказывается. Они со своей стороны молотком стукнули, а с нашей – гвоздь отвалился, половник в муку бахнулся. И мука прямо на огонь словно пыхнула. И вроде небольшого взрыва случилось, мне так пожарные сказали, они потом ситуацию разбирали, отчего такое произошло, им же отчитываться надо, мало ли, плита неисправная, вдруг весь дом на воздух взлетит…

Бабаня перекрестилась. Я молчала.

— А рядом книга о вкусной и здоровой пище лежала, она тоже загорелась. Ну и занавеска тоже, и ложки там, другие половники, они все тоже деревянные… Но немного всего сгорело, да стена за плитой закоптилась, а так обошлось.

— Так вот чего пожарные приезжали, – опять перекрестилась Бабаня. – А к нам чего ж пришла, Поля?

— Аленка твоя в дверь позвонила, Милка к ней вышла, и в тот момент на плите все и вспыхнуло. Так-то мука не горит, но вот как ее тряхнуть, уронить в нее чего, чтобы она в воздухе облаком разлетелась, повисла рядом с огнем – так и взрывается словно, – пояснила Баранова. Говорила она с трудом, как будто едва ворочала языком. – Если бы Милка у плиты стояла, огонь бы прямо на нее перекинулся. Волосы могли вспыхнуть, она ж их под косынку забывала у плиты заправлять. Ну и халат на ей был синтетический. Пожарные сказали – загорелся бы сразу.