Книга Развод на спор, страница 112 – Любовь Попова

— Дочь, ты же только проснулась. Чего за истерики с утра, — Даша устало вздыхает и отодвигает от лица волосы.

Я не могу оторваться. Она и правда красива именно так — без прикрас, без чужих взглядов, без всех этих игр. Смотрю и думаю, что вот он, мой дом. Не стены, не квартира, не бои, не клубы. А эта женщина в спортивном костюме у костра.

И самое больное — я уже не уверен, пущена ли туда дорога обратно.

Костёр трещит, искры уносятся в небо. Я держу кружку с горячим чаем, но пальцы всё равно дрожат — не от холода, от напряжения. Даша сидит чуть поодаль, волосы растрёпаны, простая спортивная кофта обрисовывает плечи. Она такая живая и настоящая, что хочется смотреть и не отводить глаз.

— Тут недалеко есть минеральные пещеры, — говорю, чтобы разрядить обстановку. Голос звучит спокойнее, чем я сам себя чувствую. — И подвесной мост через ущелье. Красиво. Но если вы хотите домой…

— Я бы посмотрела, — тихо отвечает Тома, глаза её блестят в свете огня.

Тася поджимает губы, сверлит меня взглядом:

— Так нечестно. Опять врёшь?

Я усмехаюсь криво, делая глоток чая.

— Сможешь убедиться только если дойдём туда.

Поворачиваюсь к Даше.

— Даш, ты как?

Она опускает взгляд в кружку, будто ищет там ответ.

— Я бы сходила, — говорит наконец. Голос ровный, но в нём слышна усталость. — Вряд ли я решусь ещё раз прийти сюда. Мужа-то у меня больше не будет.

Сердце дёргается так, что едва не проливаю чай.

— Ну как не будет, — стараюсь улыбнуться, но выходит горько. — У тебя теперь целый букет поклонников. Любого из них мужем сделать можешь. А ещё лучше — сразу двоих.

Она резко поворачивает голову, глаза сверкают в отблесках костра.

— Марк, чай горячий, а у меня руки дрожат. Ксении ты вряд ли будешь нужен, если лишишься своих причиндалов.

Я сжимаю кружку так, что обжигаю пальцы. Хотел пошутить, перевести в лёгкость, а получилось как всегда — уколоть и самому кровью захлебнуться.

— Как вы достали ругаться! — взрывается Тася, вскакивает и упирает руки в бока. — Объявляю день без претензий. Если хотите, чтобы я вернулась домой живой и здоровой — никаких больше скандалов.

Мы оба молчим. Даша смотрит в огонь, а я на нее, даже радуясь, что дочь у нас родилась такой шантажисткой. Может еще есть шанс все исправить.

Тропа уходит вверх, и каждый шаг будто вбивается в мышцы, отдаётся жаром в икрах. Я смотрю на корни, торчащие из земли, на крошечных жуков, бегущих по мху, на капли, ещё не высохшие после ночного дождя. Пахнет влажной землёй, грибами, прелыми листьями — запахи такие густые, что можно ими надышаться до головокружения. Я нарочно вдыхаю глубже, сосредотачиваюсь на этом, чтобы не думать.

Не о нём.

Не о том, что шаги Марка всегда за спиной — ровные, тяжёлые, будто он идёт не просто рядом, а стережёт. Я слышу, как ветки хрустят под его кроссовками, и чувствую, как тень ложится на меня, даже когда он молчит.

— Мам, смотри! — Тася показывает на просвет между елями. Там — полоска неба, синяя и чистая, словно нарочно прорезанная в зелёной стене. — Красиво же.

Я киваю. Красиво. Всё здесь красиво: игра солнца в листве, шуршание травы, мягкая пружинистая земля. Красиво настолько, что становится обидно — я не могу просто смотреть, радоваться. Всё время будто спотыкаюсь мыслями о том, кто идёт позади нас.