Книга Развод на спор, страница 179 – Любовь Попова

Даже яд, которым брызжет на нас тёща, не мешает радоваться предстоящему повторному материнству.

— А Тася? Как вы могли отпустить мою девочку с этим мужланом? Тебе хорошо известно, чем заканчиваются отношения с подобными субъектами!

Она стряхивает невидимую пыль с платья, словно от этого в мире станет меньше «подобных субъектов». В глазах паника вперемешку с обидой, будто лично я с этим «мужланом» Тасю в чемодане вывез.

— Я вообще-то тут, — бурчу, отрываясь от банки пива и слегка подаваясь вперёд, напоминая о себе.

Лариса Михайловна мечет в меня взгляд, как ножичек для разрезания конвертов.

— Лучше молчи! А если с ней что-то случится?

— С кем из них?

Я искоса смотрю на Дашку и на живот под худи. У нас тут, между прочим, потенциально две «девочки» под опекой: одна неизвестно где с «мужланом», вторая пока размером с маленький арбуз.

— С обеими! Саша, поддержи меня!

Она резко разворачивается к своему мужу. Саша сидит в кресле по диагонали от неё, с планшетом на коленях, на котором он делал вид, что читает новости, пока над его головой летали молнии.

— Я всегда готов тебя поддержать, но не кажется тебе, что поздновато их воспитывать?

Саша поднимает взгляд, устало морщится, но в его глазах мягкая ирония. Он привык к этим бурям и знает: если сейчас поддакивать, нас с Дашкой сожрут вместе с тапками.

— Воспитывать никогда не поздно! Мне надо выпить, — она падает в кресло, очевидно утомившись от собственного спектакля, который устроила нам после своего приезда из круиза.

Хлопок по подлокотнику, театральный вздох, голова откидывается назад. Всё, антракт.

Саша тут же наливает ей вино в высокий тонкий бокал, стекло звякает о бутылку.

Лариса Михайловна делает большой глоток, словно запивает не вино, а тревогу, потом снова смотрит на Дашу, которая, не особо вникая, листает онлайн-магазин, выбирая коляску. Уже второй месяц выбирает, к слову.

Экран телефона отражается в её глазах, пальцы лениво перелистывают варианты: серые, бежевые, с люльками, с прогулочными блоками, как боевые машины для маленьких людей.

— Даша, ты меня слушаешь?

Дашка слегка дёргается, отрывая взгляд от экрана.

— Мам, помоги коляску выбрать.

Она тянет телефон к матери, словно протягивает спасательный круг.

Лариса Михайловна хмыкает, ставит бокал на стол так, что вино чуть вздрагивает, встаёт и тут же садится рядом с Дашей, плотнее придвигаясь. Обе склоняются над телефоном, начинают пальцами листать, обсуждать, спорить вполголоса.

Я смотрю на них и понимаю, что буря понемногу смещается в сторону бытовых вопросов: амортизация колёс, ширина шасси, цвет текстиля, едет ли такая коляска по грязи до поликлиники.

— Я устроила тебе встречу с той певичкой. Но пойдём вместе.

Теща не отрывает взгляда от экрана, тыкает пальцем в какую-то модель, явно её фаворит.

— Отлично, если она будет петь на открытии центра, а та группа…

Дашка оживляется.

— Продюсер обещал перезвонить.

Мы, не сговариваясь с Сашей, встаём и уходим на балкон.

Стеклянная дверь мягко скользит, отрезая нас от шёпота, споров о подвесных люльках и количестве кармашков в сумке-органайзере. На балконе прохладнее, чем в комнате, от стекла тянет холодом, за перилами тянется крошечный двор, фонари только загораются, подсвечивая машины. Вечерний город шумит внизу, но здесь, на нашем этаже, всё кажется тише.