Книга Развод на спор, страница 180 – Любовь Попова

Он закуривает, прикрывая ладонью огонёк зажигалки от ветра, и табачный дым медленно уходит в темноту. Я допиваю своё пиво, ощущая, как прохладная горечь размывает напряжение, оставшееся после семейного театра.

Через стекло видно, как Дашка смеётся над чем-то, что показывает ей мать, а потом снова гладит свой живот. И, сколько бы тёща ни кричала про «верх неответственности», где-то под всем этим её страхом и контролем всё равно шевелится то же самое, что и в нас: тревога и любовь за тех, кто уже есть, и за тех, кто только ещё собирается появиться.

— Смотрю, Дашка как никогда довольная, — говорит Саша.

— Очень. Теперь ей не нужно держать ответ перед самим мэром. Гораздо проще жить, когда отвечаешь только перед самими собой.

— Тут согласен. Но она ещё долго продержалась. И когда вы успели расписаться?

Саша искоса смотрит на меня, отставив сигарету в сторону. На его лице усталость взрослого мужика, который и рад за дочь, и всё равно переживает, как будто ей снова пятнадцать.

— Да давно ещё. Как только узнали, что будет ребёнок.

Слова даются легко. Может, потому что всё это уже улеглось во мне.

— И нам не сказали.

Он не обвиняет, просто констатирует факт, чуть выгибая бровь.

— Даша хотела сделать сюрприз, да и прерывать ваш отдых не хотелось.

Перед глазами всплывают их фотографии с моря: Лариса в шляпе, Саша в рубашке навыпуск, ужины на террасе. На них всё так легко, будто в мире не существует ни Таси, ни наших проблем.

— Тут, пожалуй, да, — Саша усмехается. — Какой бы эгоисткой ни была Лариса, она бы тут же помчалась к Даше, чтобы отчитать. Собственно, так и вышло. Но я тебе по секрету скажу, что она уже опустошила один счёт, накупив внуку подарков.

Я представляю гору пакетов с надписями «для новорождённых», бантики, ленточки и игрушки, которые будут занимать половину комнаты ещё до того, как ребёнок появится на свет.

— Невероятно.

И это правда. Та самая женщина, которая когда-то не находила времени на собственную внучку, теперь тратит деньги, как будто пытается заранее выкупить право на любовь второго ребёнка.

Саша затаптывает окурок в пепельнице, смотрит на меня внимательнее.

— А как твоё шоу? Смотрел выпуск первый. Всё на уровне.

Я на секунду отворачиваюсь, провожу пальцем по холодному стеклу двери. Там, на другой стороне, совсем другая жизнь: камеры, свет, эмоции, ведь это всё в какой-то мере и про меня тоже.

— Там вложены действительно большие деньги. Да и популярность зашкаливает. Потные мужики, страдания и рев толпы. Такое просто не могут обойти вниманием.

На экране всё выглядит ярко и чётко: удары, кровь, адреналин, крупные планы.

— Есть такое. А сам не захотел поучаствовать?

Саша спрашивает спокойно, но я чувствую интерес. Он-то помнит, каким я был когда-то.

— Хотел, но пока даже не заикаюсь об этом. Не хочу, чтобы Даша волновалась, а потом посмотрим.

Я представляю её лицо, если она узнает. Эти сжатые губы, напряжённые плечи. Она и так тащит на себе слишком много — ребёнок, работа, семья, Лариса с её вечными замечаниями.

— Я что подумал, после рождения Даше свежий воздух нужен. Как насчёт нашего домика в области?

Саша произносит это чуть рассеянно, словно уже видит нас среди сосен, с мангалом и коляской на веранде. Картина, конечно, красивая, если не вспоминать географию.