Книга Когда любовь становится игрой, страница 16 – Иветта Армер

Ей почти удалось скрыться. Я перехватил её в полумраке коридора, схватил в охапку, словно бесценный трофей, и понес в подсобное помещение, подальше от любопытных глаз. Нам нужно было поговорить, выяснить, кто здесь хозяин.

— Что тебе нужно от меня? — спросила она, с вызовом глядя мне в глаза.

В ответ я шагнул вперед, схватил ее на руки, словно пушинку, и прижал к холодной, каменной стене: — Я же говорил, что тебе не убежать, — прошептал я, приблизившись так, что она почувствовала обжигающий жар моего дыхания на своей нежной коже.

Она хотела возразить, оттолкнуть меня, но я не сдержался и набросился на нее с голодным, жадным поцелуем, словно путник, долго блуждавший по пустыне и нашедший, наконец, источник живительной влаги. Сначала она напряглась, попыталась вырваться, но потом ответила с такой же безумной, обжигающей страстью, словно вулкан, проснувшийся после долгого сна.

— Малышка, Зоя… ты же сама этого хочешь, — прошептал я, глядя ей в глаза, в которых отражался отблеск пламени моей страсти. Она молчала в ответ, но я видел, чувствовал, как огонь желания пожирает её изнутри.

И когда я уже почти добрался до заветной цели, до ее кружевных трусиков, она вдруг как очнулась от наваждения, словно очнулась от долгого сна, и в ярости укусила меня за язык, причинив нестерпимую боль.

— Сука! Ты что творишь?! — взревел я от боли и неожиданности, отшатнувшись от нее, словно от прикосновения раскаленного железа.

— В следующий раз откушу, зажарю и съем, — процедила она сквозь стиснутые зубы, полные ярости и презрения, и бросилась бежать, словно загнанный зверь, ищущий спасения.

Я выбежал за ней следом, крича в спину, словно одержимый:

— Мы еще не закончили! Ты все равно будешь моя, хочешь ты этого или нет, Зоя, мать твою Анатольевна!

Тьма обволакивала меня, словно бархатный саван, а улица служила сценой для моей триумфальной арии. В предвкушении победы разливалась сладкая истома.

В понедельник нам сообщили о замене преподавателя. Мысль о пропуске занятия показалась соблазнительной, но, узнав, что пару ведет Зоя Анатольевна, я мгновенно передумал. Вскоре она появилась в аудитории, и я почувствовал, как она, не видя меня, ощущает мое присутствие.

— Дрожи, Зоя… Анатольевна, — пронеслось в голове. — Ты все равно будешь изнывать от желания, умоляя меня войти в тебя.

Игра началась. Мои правила. Пусть бежит, прячется, отрицает — это лишь подстегивает азарт охоты. Я доберусь до самых глубин ее души, разбужу дремлющий вулкан страсти, который уже клокочет под маской неприступности. Она моя. Это лишь вопрос времени и моей неукротимой воли.

Он не отступит — я знала это нутром, чувствовала каждой клеточкой. Добьется своего, во что бы то ни стало. Эти слова, словно осколки льда, он швырнул мне в лицо, в приступе ярости, обжигающей, словно удар плети, оставляющий рубцы на душе.

Всю пару его взгляд сверлил меня, преследовал, словно тень хищника, выслеживающего добычу. В глубине зрачков плясали бесы, а во взгляде сквозила нескрываемая, пугающая, почти маниакальная решимость.

Наконец, долгожданный звонок разорвал тягучую, как патока, тишину, и студенты, словно прорвавшая плотину лавина, хлынули из аудитории. В спешке собрав конспекты, я двинулась к спасительному выходу, но чья-то грубая рука, словно стальной капкан, захлопнулась на моем локте.