Книга Когда любовь становится игрой, страница 39 – Иветта Армер

Внезапно вспыхнула ярость, испепеляя жалкие остатки жалости к себе. Ярость на него, на весь этот фальшивый мир, где человеческие чувства — пустой звук. Где предательство — всего лишь развлечение, а боль — расплата за наивность.

Не помню, как добралась до дома. Кажется, поймала такси, и водитель, проникшись моим состоянием, предложил довезти меня бесплатно. Человечность… крошечный проблеск света в кромешной тьме.

Гнев, как мощный цунами, смыл отчаяние, обнажив дно, усеянное острыми осколками несбывшихся надежд. Я не позволю им сломить меня. Я не допущу, чтобы эта грязь проникла в меня, отравив мою душу навсегда. Леди-Лед? Прекрасно. Я стану ледяной королевой. Заморожу свое сердце, воздвигну вокруг себя неприступную стену ледяного безразличия. Пусть попробуют приблизиться. Пусть попробуют задеть меня.

«Лена, она так и не ответила на звонок» — тихо напомнил внутренний голос.

Собрав всю волю в кулак, чтобы не выдать свое состояние подруге, сделала глубокий вдох и на выдохе набрала Лену еще раз, пару гудков и на том конце услышала:

— Привет, прости, не могла сразу ответить, я сейчас занята, — ответила Лена, не дав мне опомниться — давай поговорим завтра.

— Хорошо, — ответила я и отключила вызов.

Спустя какое-то время, кое-как успокоившись, легла в постель, мысли бежали одна за другой. Как рассказать об этом Светлане, у нее итак своих проблем полно, хорошо я еще умолчала о том, что на меня напал ее бывший требуя выдать ее местоположение,..я никак не могла остановить этот поток.

С трудом поднявшись с кровати, словно после тяжелой, изнурительной болезни, я посмотрела в зеркало. Отражение смотрело на меня уставшими, заплаканными глазами. Но в них больше не было той беззащитной уязвимости. Только холодная, решительная сталь. Я умылась, накрасилась, надела свое самое красивое платье. И вышла в мир. Не сломленной жертвой, а гордой, неприступной королевой.

«Сегодня первая пара у заочников» — напомнил внутренний голос.

— Главное делать вид, что ничего не произошло, — мысленно настраивала себя на встречу с Артуром.

Какое-то время спустя, зайдя в аудиторию, увидела боковым зрением, что Артур пришел, и как ни в чем не бывало, сидел на своем месте, не обращая внимания на меня.

«Главное держаться» — повторял как мантру внутренний голос.

Всю пару я то и дело чувствовала его взгляд на себе, мысленно торопила время, чтобы быстрей закончилась пара. Наконец прозвенел звонок, и студенты начали расходиться. В момент, когда казалось уже все покинули аудиторию, меня вдруг окликнул знакомый голос.

— Зоя… Зоя Анатольевна, у меня вопрос по лекции, — вдруг начал говорить Артур.

— Да, что-то не понятно по новой теме? — ответила я.

Подойдя ближе и удостоверившись, что все студенты покинули аудиторию, Артур вдруг сменил тему.

— Зоя, то, что ты слышала — это неправда, я не спорил на тебя, — говорил Артур, а мне было противно его слушать.

Его голос, обычно такой уверенный и бархатистый, сейчас звучал фальшиво, как треснувшее стекло. Он пытался оправдаться, плел какие-то нелепые истории о мужской браваде, о неуместных шутках, но его слова скользили мимо меня, не находя отклика. Я смотрела сквозь него, видела лишь выжженную пустошь там, где раньше цвело доверие.

Сомнения, словно ядовитые змеи, заползли в мою душу, отравляя все светлое, что между нами было. Каждое его слово теперь казалось тщательно выверенной ложью, каждая улыбка — натянутой маской. Я вспоминала наши вечера, полные смеха и откровений, и не могла понять, как он мог так легко предать то, что, как мне казалось, было ценно для нас обоих.