Книга Когда любовь становится игрой, страница 42 – Иветта Армер

Через несколько часов в аудитории осталось совсем немного студентов. Я мысленно торопила время, мечтая, чтобы этот изматывающий день поскорее закончился. Совсем скоро должны прийти двоечники, чтобы закрыть свои академические задолженности, их последняя надежда на спасение.

Откинувшись на спинку стула, я прикрыла глаза, стараясь собраться с силами перед последним рывком. В голове назойливо пульсировали обрывки утреннего разговора, поцелуй, его прикосновения… Я старалась гнать эти мысли прочь, заменяя их формулами, теоремами, списками литературы. Но они, словно назойливые мухи, возвращались вновь и вновь, отравляя мое сознание.

Дверь скрипнула, возвещая о прибытии первых «кандидатов на отчисление». Вялые, обреченные взгляды, потухшие глаза, помятые конспекты — весь их вид говорил о том, что чуда не произойдет. Но я, как опытный педагог, знала, что иногда даже в самых безнадежных случаях можно найти искру знаний, за которую стоит ухватиться.

Первым зашел Вадим, вечный троечник, пропустивший половину лекций. Он, потупив взгляд, протянул мне исписанный листок. Бегло пробежав глазами по его «работе», я вздохнула. Все было плохо. Очень плохо. Но, заметив проблеск понимания в его глазах, когда я начала объяснять сложную тему заново, я решила дать ему шанс.

До позднего вечера я возилась с этими несчастными студентами, вытягивая из них по крупицам знания, заставляя их думать, анализировать, рассуждать. Чувство усталости наваливалось с каждой минутой, но удовлетворение от проделанной работы придавало сил. Когда последний студент покинул аудиторию, на часах было уже почти десять. Собрав вещи, я вышла из университета, погружаясь в ночную тишину города.

Звонок разорвал густую тишину, окутавшую квартиру, и я, едва успев выскользнуть из ванной, небрежно запахнула шелковый халатик поверх обнаженной кожи.

— Кого принесло в такую ночь, вы время ви… — начала я, дернув дверь на себя.

— О, малышка, я знал, что ждала, — его голос, хриплый и уверенный, словно бархат, скользнул в приоткрытую щель. Артур, темной тенью, заполнил собой дверной проем.

Я застыла, словно зачарованная, не в силах отвести взгляда от его глаз, в которых плясали чертенята. Необъяснимая дрожь пронзила все тело, заставив судорожно запахнуть халат поплотнее, проклиная себя за столь нескромный наряд.

Он надвигался медленно, как хищник, и воздух между нами загустел, стал почти осязаемым. Я чувствовала его дыхание на своей коже, ощущала изучающий взгляд, скользящий по каждой линии моего лица.

— Ты… восхитительна, — прошептал он, и его рука, словно околдованная, потянулась к моему лицу, убирая непослушную прядь за ухо. Легкое касание обожгло, и щеки вспыхнули неконтролируемым румянцем. Разум кричал о сопротивлении, требовал оттолкнуть его, но ноги словно приросли к полу. В его присутствии воля обращалась в пепел, оставляя лишь слабое, трепетное пламя желания, которое я отчаянно пыталась усмирить.

— Что тебе нужно, Артур? — выдохнула я, пытаясь придать голосу твердость, но предательская дрожь выдавала мое волнение. Уголок его губ приподнялся в усмешке, от которой сердце бешено заколотилось в груди. Он всегда умел так: одним взглядом, одним жестом лишить меня рассудка.

— Неужели ты не рада меня видеть, Зоя? — промурлыкал он, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Его тепло обволакивало меня, а знакомый запах одеколона, когда-то сводивший меня с ума, ударил в голову, как терпкое вино. Воспоминания нахлынули цунами, смывая остатки здравого смысла. Я закрыла глаза, пытаясь удержаться на краю пропасти, но было уже слишком поздно.