Книга Когда любовь становится игрой, страница 59 – Иветта Армер

— Тебе не нужно ничего говорить, — ответил я ей, также шепотом. — Просто будь здесь, со мной.

Она кивнула, и я обнял ее крепко, прижимая к себе, чувствуя, как она прижимается ко мне в ответ, ища защиты и утешения. В этот момент я знал, что все изменилось навсегда. Что-то новое родилось между нами, что-то хрупкое и прекрасное, что мы должны были беречь и защищать от всего зла этого мира.

Я снова ее поцеловал, но этот поцелуй уже был наполнен безумной, всепоглощающей страстью, как пожар, охвативший все мое существо. Она отвечала мне с такой же неистовостью, кусала за губы, издавала тихие стоны, а наши языки сплелись в безумном танце, понятном только нам двоим. Я прижимал ее к себе так сильно, чтобы она чувствовала, как я ее хочу, как каждая клеточка моего тела кричит о ней. Мой член набух и налился такой силой, что казалось, вот-вот разорвет ткань брюк. Она почувствовала это, ее рука скользнула внутрь, охватывая его во всей длине, и я издал утробный рык, толкаясь бедрами в ее ладонь.

Я подхватил ее на руки и понес к кровати. Она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом, и шептала что-то бессвязное мне на ухо. Я опустил ее на кровать, нависнув сверху. В ее глазах горел огонь страсти, не было ни тени страха или сомнения. Я сорвал с себя рубашку, затем с нее — ее домашнее платье. Наши тела, наконец, соприкоснулись, кожа к коже. Я осыпал поцелуями ее шею, плечи, грудь, спускаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не добрался до ее клитора, изнывающего от желания. Я коснулся его языком, слегка всасывая, и она протяжно застонала, чуть приподняв бедра. Ее дыхание сбивалось, бедра дрожали от напряжения и желания. Спустя мгновение я проник языком внутрь нее, а на клитор нежно надавил пальцем. Она продолжала что-то шептать бессвязно, а я, как кот, добравшийся до сметаны, продолжал доводить ее до пика наслаждения своим языком. Она извивалась подо мной, стонала, царапала мою спину.

«Мать моя женщина, да что ж ты натворила-то, а? Мы тут злобу пестуем, обиды холим, словно драгоценные жемчужины, а ты — здрасте, приехали, забор покрасте!» — истошно вопил внутренний голос, разрывая тишину души на мелкие, звенящие осколки, точно хрустальную вазу, брошенную о каменный пол. Душа кровоточила.

Прошло несколько дней с тех пор, как Артур вырвал меня из ледяных тисков страха и укрыл в своем доме, словно бесценную реликвию в старинном ларце, оберегая от надвигающейся бури. Звонок Армену, его ровный, словно зеркальная гладь лесного озера, голос — сладкий бальзам на израненное сердце, уверял, что Светлана и дети в безопасности, под надежной охраной. Но тревога, словно ядовитый аспид, кольцом сжимала душу, отравляя каждый вдох, лишая покоя. Предчувствие беды, густое и неотвратимое, как погребальный плач старой скрипки, окутывало сознание, предрекая грядущую катастрофу, словно дамоклов меч, нависший на тончайшей нити над головой. Я тщетно пыталась прозреть в этом кромешном мраке, угадать, откуда грянет гром, где сверкнет испепеляющая молния возмездия.

— Зоя, мне нужно ехать по делам. Хочешь, поедешь со мной? — предложил Артур, выдергивая меня из бездонной пропасти мрачных предчувствий, словно спасательный круг, брошенный утопающему.

— Спасибо, Артур. Лучше, если ты отвезешь меня на работу. Синяк почти сошел, да и там остались незаконченные дела, — ответила я, стараясь вложить в голос хоть искру уверенности, хотя внутри все дрожало, как осенний лист, сорванный безжалостным порывом ветра.