Книга Аромат прозрачной ночи, страница 22 – Тихая Аканэ

— Ложью пахнет.

На следующий день льет дождь.

Саку-сан велел прийти в особняк с утра, и я направляюсь туда сразу после завтрака – на три часа раньше обычного. Когда я проснулась, на улице еще не рассвело.

На этот раз мне не нужно ничего покупать по пути – впрочем, в такой час, кроме круглосуточных магазинов, все равно ничего не работает. Борясь с накатывающей в тяжелом влажном воздухе сонливостью, я кое-как добираюсь до особняка. Саку-сан уже на кухне – кипятит воду в металлическом чайнике на голубом огне газовой конфорки. В холодные дни или когда неголоден, он частенько просит дать ему простого кипятка.

— Вы плохо себя чувствуете? – спрашиваю я, но он, опершись на раковину, качает головой.

— На пустой желудок обоняние острее.

Он сообщает, что переодеваться не нужно – сегодня мы поедем по делам.

— А… А куда именно? – спрашиваю я, на что он лишь коротко отвечает:

— Выслеживать. – И добавляет с легкой улыбкой: – …Если с нами будет женщина, меньше риска, что нас заметят.

Мне хочется спросить про Фудзисаки-сан, но Саку-сан, похоже, не расположен разговаривать, поэтому я лишь молча потягиваю кипяток рядом с ним, безуспешно пытаясь подавить зевоту. Мы как раз допиваем, когда снаружи раздается сигнал автомобиля.

Под струями дождя бегом преодолеваем расстояние до машины Синдзё. Саку-сан усаживается на переднее сиденье, я – сзади. В облаке водяных брызг машина съезжает по склону холма и поворачивает на скоростную трассу. Мы направляемся в центр города.

Сперва меня раздражает табачный запах в салоне, но спустя полчаса я перестаю его замечать. Удивительно только, что Саку-сан с его чувствительностью курение Синдзё никак не комментирует. Более того, сегодня оба друг с другом не разговаривают, отчего атмосфера в машине довольно тягостная. Время от времени Синдзё открывает окно и достает очередную сигарету. Несколько раз звонит телефон, но трубку он не берет.

— Эй, сколько там тебе лет, ты говорила? – спрашивает он, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Меня, между прочим, зовут Вакамия, – напоминаю я.

— А, ну да, Вакамия… – После этого он ко мне так и обращается, без всякого уважительного «-сан». Впрочем, я тоже мысленно называю его просто Синдзё.

— Итика-сан, – вдруг произносит Саку-сан, и Синдзё моментально замолкает, – почему ты решила называть меня «сэнсэй»? – Саку-сан не отрывает глаз от дождевых капель на стекле.

Я отвечаю не сразу – потому что подбираю слова. Сперва хочу сказать, что так удобнее, но вместо этого выходит:

— Потому что слово «сэнсэй» не имеет цвета… Для меня не имеет, – прибавляю я.

Глубокий, спокойный голос Саку-сан я всегда вижу темно-синим, но мне не хочется, чтобы в обращение вплетались какие-то эмоции.

— Понятно, – себе под нос произносит он. – Разделяю желание сохранять нейтральность.

Синдзё сегодня воздерживается от шуточек в мой адрес.

Наконец по обеим сторонам дороги вырастают серые высотные здания, и Саку-сан надевает медицинскую маску. Машина сворачивает с трассы и, лавируя в тесноте улиц, въезжает на многоуровневую парковку.

Оттуда мы, пройдя несколько минут пешком, садимся в метро. Саку-сан не произносит ни слова после того, как вышел из машины; зажатый между мной и Синдзё, он покачивается в утренней толчее, подернутый серой дымкой взгляд остается рассеянным. В какой-то момент он вдруг выпрямляется и, схватив меня за рюкзак, тянет в соседний вагон. Ко мне самой Саку-сан никогда не прикасается.