Книга Аромат прозрачной ночи, страница 25 – Тихая Аканэ

— Это же вы? Вы из того особняка, да? Правильно? – Запястье у нее тоньше моего, но хватка неожиданно крепкая. – Прошу, помогите мне. Я не могу без его запаха. Огава-сан ведь может его сделать? Умоляю! Я готова на все! – Она снова и снова повторяет это своим сладким голоском: – Умоляю!

Я пытаюсь высвободиться, но женщина буквально вонзает в меня ногти – ужасно твердые, наманикюренные, все в мелких стразах.

— Невозможно! – мотаю я головой. – Ничего не могу сделать!

Слова как будто не доходят до ее сознания. Обеими руками вцепившись мне в предплечье и не переставая улыбаться, она пытается тащить меня в направлении особняка. С дерева срывается птица. «Неужели от нас сейчас пахнет чем-то, что пугает живых существ?» – думаю я.

— Это дело жизни и смерти! – настаивает Фудзисаки-сан, заглядывая мне в лицо. Красивые черты, тщательно нанесенный макияж. Большие глаза в обрамлении густо накрашенных ресниц – кажется, накладных. Я четко вижу в них каждый волосок. – Вы же меня понимаете?

Понимаю – потому, что я женщина? Под ее взглядом пытаюсь вспомнить, когда что-то было для меня делом жизни и смерти – и не могу. Я всегда сдаюсь раньше.

— Простите, – произношу я, но это пустые слова. Я тоже сейчас лгу, ведь в душе уверена: ее желание никогда не исполнится.

— За что?

Она по-прежнему улыбается. Маленькие белые зубы, идеально ровные и ослепительно белые. Улыбка все шире – зато когти вонзаются мне в кожу глубже и глубже. Это мучительно – и физически, и морально. Сопротивляться – всегда больно, это я хорошо знаю. Когда у меня уже почти иссякают силы, краем глаза замечаю что-то белое.

— Отпустите ее, – говорит Саку-сан. Он в домашних тапочках и очень бледен.

— Огава-сан!

Фудзисаки, мгновенно обернувшись, бросается к нему, но он плавно отступает, так что ее пальцы хватают лишь пустоту.

— Умоляю! Умоляю! Пожалуйста! – звенит пронзительный крик. – Я на все готова! Заплачу сколько угодно! Только сделайте мне этот запах! Пожалуйста!

Будто ребенок закатил истерику, выпрашивая игрушку.

— Фудзисаки-сан, – негромко останавливает ее Саку-сан. – Я не могу взяться за ваш заказ. Вы нарушили слово. Синдзё, конечно, охоч до женщин и мог поддаться вашим чарам, но об одном условии он точно не умолчал бы. Лгать у нас нельзя. Будь вы честны с самого начала, я мог бы согласиться на любую вашу просьбу. Мы здесь именно этим и занимаемся.

— Хорошо, я вам все расскажу. Все до капельки! Без обмана! Да, я его хочу. Я знаю, что он не вернется. Так пусть хотя бы запах… Если у меня будет запах, я смогу жить дальше. Даже без него. Клянусь, больше мне ничего не нужно, преследовать его я не стану. Я хочу начать новую жизнь. Но пусть у меня останется что-то на память! Хоть что-то, самая малость, какое-то доказательство, что он был в моей жизни! Чтобы помнить и дорожить! Мое, только мое! – выкрикивает она наконец. Волосы у нее совсем растрепались.

Ответ Саку-сан звучит холодно и совершенно бесстрастно:

— Не советую.

— Но это единственный способ! Иначе я не смогу остановиться!

— Что же, раз так… – выдыхает Саку-сан и протягивает ей ладонь, на которой лежит крошечный флакон из прозрачного стекла. – Берите. Если это поможет вам избавиться от любовной зависимости…

Фудзисаки-сан хватает добычу так, словно боится, что сейчас ее заберут, тут же вытаскивает пробку и подносит к своему точеному носику. Короткий вдох – и она, прижимая флакон к груди, опускается прямо на раскисшую после дождя землю.