Книга Осень, когда я всё узнала, страница 100 – Марина Безрукова

Толкнула дверь, она почти не поддалась, ветер плотно прижимал ее, удерживая в металлической ловушке. Однако даже мгновения мне хватило, чтобы всё-таки увидеть, что Лёня и дядя Миша сумели уже натянуть часть тента.

Наконец, они, облепленные снегом, вернулись в машину. Оба были похожи на снеговиков. Замолотил мотор на холостом ходу, из печки полился горячий воздух.

Я отряхнула Лёню, с тревогой посмотрела на красные щеки и принялась растирать их варежкой. Он морщился, но не сопротивлялся.

— Янжима чай с собой дала, - потянулся к сумке дядя Миша. – И пирожки.

Вытащил большую колбу, расписанную яркими цветами. Плеснул из старомодного, еще советского термоса чай. По салону поплыл аромат трав и почему-то ванили. Я заставила Лёню выпить целую кружку, сунула в руку салфетку с пирожком. Обнаружив сложенный клетчатый плед, укутала нам ноги и приготовилась ждать.

Время тянулось медленно. В салоне было достаточно тепло, и я немного успокоилась. Утром Янжима не сможет дозвониться и забьет тревогу. Всё хорошо будет. По-другому никак. Мы же не в глухой тайге, есть люди, которые знают о нас, а значит, нам обязательно помогут. А может, буран уляжется, и мы сами сможем проехать дальше.

Кажется, я задремала, по крайней мере, что-то вязкое и теплое окутало меня и понесло в разноцветный мир снов. И вдруг вздрогнула всем телом. Открыла глаза и поразилась тишине, стоящей в салоне. Казалось, даже ветер снаружи притих. Но лишь, казалось, потому что в следующее мгновение автомобиль качнуло, будто великан решил подобрать игрушку, и снежный смерч взвыл еще громче, чем раньше.

Дядя Миша повернул ключ, машина затряслась, затарахтела, но тут же заглохла. Он попробовал еще раз. Потом еще. Раз за разом он поворачивал ключ, и вместе с ним мысленно это делала я. Каждый мой мускул, каждая мышца были в напряжении, как будто это я пыталась оживить наше спасительницу.

Безрезультатно.

Я смотрела прямо перед собой. На Лёню даже не взглянула. Не хотела, чтобы он прочитал в моих глазах то, о чем я подумала.

Мы не выживем. Замерзнем. Скоро в салоне станет так же холодно, как и снаружи. Даже если будем растирать друг другу ноги и руки, кутаться во всё, что найдется в салоне, это нас не спасет.

Чай. У дяди Миши есть фляжка с чем-то покрепче, а больше ничего. Мозг вскипел в последней надежде найти выход. Не для себя. Для сына.

— Может быть, мы сможем разжечь костер? – тихо спросила я, заранее зная ответ.

Дядя Миша лишь качнул головой. И правда, какой может быть костер, когда на улице сбивает с ног буран.

Я нащупала Лёнькину руку, проверила кожу под перчаткой, но ничего не почувствовала. Понемногу заныли кончики пальцев, я принялась усиленно сгибать их и разгибать, то же самое сказала делать Лёне. Бесполезные трепыхания, холод постепенно начал проникать повсюду.

Он действовал медленно, никуда не торопясь, понимая, что в запасе у него, как минимум вся ночь. А утром вполне возможно он сможет пополнить свою коллекцию, кинувшими вызов его могуществу, людишками. Погладит нежно их побелевшие лица, поцелует на прощание посиневшие губы и умчится в свои чертоги.

Мороз сочился сквозь каждую щелочку, обустраивался между нами, уничтожая последние крохи тепла. Я всё время тормошила Лёню, заставляла его читать вслух стихи, приставала с вопросами, но паузы между ответами становились всё длиннее и в какой-то момент он просто клюнул носом, засыпая.