Книга Осень, когда я всё узнала, страница 97 – Марина Безрукова

Жека налетел в зале прилета медведем, обнял так, что затрещали кости, хлопнул лапищей по ладони, удерживая в воздухе.

— Андрюха! Сто лет не виделись...

Загрузились во внедорожник и помчали к базе. Женька сыпал информацией, и я старался сосредоточиться, хотя больше думал, как поведет себя Стас. Незаметно взглянул на него – небось, так и сидит, уткнувшись в видосики. Но взгляд сына был устремлен в окно.

Мы как раз проезжали небольшой перевал на краю сопки. Через час свернули к заповеднику.

— Это что, лед? – спросил он, тыча носком ботинка в скопившийся у берега бугристый слой. – Какой-то странный…

Это был первый вопрос с момента, как мы выехали из аэропорта.

— Нет. Это шуга. Рыхлый лед, - ответил за меня Жека. – Лед встанет в январе. Где совсем глубоко, там еще позже.

Стас дернул губами, как будто хотел спросить что-то еще, но промолчал. Накинул глубже капюшон и перепрыгнул на камни, едва удержавшись на скользкой поверхности. Мы прошлись чуть дальше, к заводи, но ни гагар, ни другой живой души больше не встретили. Даже туристы сегодня не попадались.

Ветер с силой толкал нас в спины, не давая надолго задерживаться на открытых участках. Когда подошли к скалам, навстречу вышел послушник. Будто материализовался из воздуха. Края черной рясы, подметая камни, развевались по ветру.

Кольнуло дурное предчувствие. Откуда что взялось? Поздоровался кивком головы и пошел дальше, не оглядываясь. Здесь неподалеку мужской монастырь. Считается удачей, если встретишь кого-то из его обитателей, но мне стало не по себе.

На базе меня обступили так тесно, что я еле выбрался из дружеских объятий, похлопываний и рукопожатий. Стас стоял чуть в стороне, и впервые с момента нашего внезапного путешествия, я увидел интерес в его глазах.

Мне понравилось, как он себя ведет. Отвечает степенно, не смущаясь, на вопросы, о себе кратко говорит, если и достает телефон, то только для того, чтобы сделать фотографии. Из особых достопримечательностей собаки, техника, склады со снаряжением, да простые домики, где собираются ребята, чтобы скоординировать свои действия.

Покидали вещи, и пошли варить шулэн, жарить шашлык, и разговаривать, разговаривать. В огромном казане всплывали сочные куски баранины, острый запах лука дразнил ноздри, домашняя лапша ждала своего часа, чтобы на три минуты упасть в бульон. Из огромного самовара наливали чай, настоянный на можжевельнике, с цветками календулы и сушеной костяникой вместе с листьями. Кто хотел, мог подбавить меда из деревянного бочонка.

Готовить у нас умели все. Женщин в компании нет, поэтому научились справляться сами. Стас, к моему удивлению, в доме не остался. Прибился к Антону-охотнику, уважительно разглядывал его коллекцию ножей, обрадовался до смерти, когда тот разрешил пойти к кромке леса, чтобы пострелять по банкам.

То тут, то там вспыхивали шутки, мы смеялись, вспоминали курьезные случаи, спорили, доказывая, как оно было на самом деле, и я, отхлебывая обжигающий чай, радовался, что приехал.

— Пап, тут круто… - сказал мне Стас, когда мы наконец-то начали устраиваться на ночлег.

— Завтра еще на Ольхон сгоняем, вот там круто.

— Так льда же еще нет…

— А мы на хивусе. Это такое судно на воздушной подушке.

Увидел радостный огонек в глазах сына и на душе потеплело. Может, и наладится у нас с ним. Вот уже общие темы нашлись, да и ребята-поисковики заинтересовали. Летом брал его с собой в Карелию одним днем, не зашло. А тут прям ожил, влился в коллектив.