Книга После развода. Дойти до края, страница 113 – Марина Безрукова

Или это чувство вины? Отказался от меня и дочери, пусть и не зная о ней, а теперь хочет всё исправить? Даже если и так. Это большая удача, за которую я до конца жизни буду благодарить Бога.

В больницу приехала рано. Еще целый час слонялась по территории, потому что стоять или сидеть на одном месте было невозможно. Сама не заметила, как снова оказалась перед часовенкой. В глубине за приоткрытой дверцей мерцали свечи. Я остановилась у крылечка, провела рукой по волосам – ни платка, ни шарфа с собой. Развернулась, чтобы уйти.

— Возьми, милая, - ткнулось мне в руку что-то гладкое.

Передо мной остановилась старушка в длинной юбке и синем платке. Глаза тоже были синие-синие, будто васильки. В вытянутой руке упаковка с косынкой.

— Новый, чистый…

Она отвернулась и пошла дальше по чисто выметенной дорожке.

— Спасибо, - прошептала я в спину.

Постояв в тишине перед иконами, поставила свечку за здравие, как могла неумело прочитала молитву. Попросила прощения, что в радости не приходила и, вытерев слезы, улыбнулась. На душе стало чуточку легче.

Горана я увидела сразу, как только вышла. Замерла от неожиданности, боясь, что обозналась. Он стоял рядом с кустом жасмина, будто специально ждал моего появления.

— Здравствуй, Джулия. Я почему-то так и подумал, что ты здесь.

Я стянула с головы платок и медленно подошла к нему.

— Горан… - произнесла я, и слова застряли у меня в горле.

Я не знала, что делать дальше. Обнять? Или протянуть руку? А может, просто поздороваться и сразу пойти в больницу? Там уже будет не до разговоров. Точнее, они все будут виться только вокруг медицины.

Мы молча смотрели друг на друга, как тогда, в наше последнее утро.

Сколько раз я представляла эту встречу. Мечтала, как расскажу ему о нашей замечательной дочери, чтобы он знал, что потерял.

Но теперь, когда он стоял передо мной, все подготовленные слова рассыпались в прах. Мы смотрели друг на друга, будто каждый пытался воспроизвести картинку двадцатипятилетней давности.

Его лицо было знакомым, но в то же время новым. Передо мной стоял зрелый мужчина, и в волосах много седины, но глаза те же, и по-прежнему от него веет жаром полуденного зноя, в воздухе слышится шелест листьев оливы и на кончике языка появляется горчинка фисташек.

— Ты не изменилась… те же глаза… - сказал он, и в его голосе звучала искренность.

Я не стала кокетничать, лишь взглянула на него внимательнее.

— Как ты? – наконец спросила я.

Он немного помедлил, словно искал слова, чтобы описать свою жизнь за эти годы.

— По-разному, - в глазах промелькнула тень, но через секунду я поняла, что это просто солнце спряталось за облако. – Много работал, путешествовал, иногда думал о тебе.

Эти слова меня задели. И в то же время, я почувствовала облегчение. Слово «иногда» всё расставило по своим местам.

Горан сунул руки в карманы брюк и словно закрылся от меня этим жестом.

— Почему ты не сказала мне, Джулия? Почему даже не написала? Разве я не должен был знать?

Фразы звучали хлестко, зло, будто пощечины. Взглядом буровил меня насквозь, не давая возможности отвести глаза, улизнуть, соврать. Как палач пригвозил свою жертву.

— Я писала, Горан… Писала. Ждала звонка. Но ты пропал. Я ждала. Поняла, что беременна, и снова написала тебе. Я ничего не скрывала. Я хотела, чтобы ты знал.