Книга После развода. Дойти до края, страница 115 – Марина Безрукова

Я поморщилась, подняла ногу и стащила носок. На коже четко отпечаталась малиновая полоска. Отеки, черт бы их побрал. И давление сегодня не понравилось врачихе. Уговаривала в больницу, а как я? На кого магазин брошу. Да и Лера тут одна останется. Теперь глаз да глаз, чтоб Катька ей подлянку не устроила. Надо сказать, чтобы в пирамиду их вместе не ставили. А то эта малахольная уронит еще. И не докажешь, что специально.

— Я Катю знаю. Она не поедет к нам.

— Значит, пусть мать заберет себе свою дочь и заботится о ней. Уговори ее. А то хорошо устроилась…

Я зевнула и пошла в комнату к Лере. Легла на кровать, положив под ноги подушки. В воздухе еще пахло парфюмом Мирона. Час назад забежал за Лерой и ушли куда-то, хихикая и обнимаясь.

В груди разлилось теплое чувство: молодец, Лерка. Всё-таки не совсем пропащая. Соображает, где надо. Ишь ты, тихой сапой, а оттерла подруженцию и в дамки. Я думала, она в папеньку, ан нет. Мои гены тоже есть. Если что-то нужно, возьмет, не спрашивая.

Вспомнила про Юльку, которая сейчас прохлаждается в Москве. Краем уха услышала, что Катя сначала туда помчалась. Только вот мамаша ее отфутболила. Катя такая дура. Ее уже один раз мать выгнала, а она снова к ней. Ну вот, второй раз, как собачонку шелудивую выпроводили. Может дойдет до ее куриной башки.

Юлечке же старшенькая важнее. Носится с ней, как с писаной торбой, а Катька нет чтобы со мной контакт наладить, крушит всё, как слон в посудной лавке. Глупая. Даром, что красивая. А мозгов нет. Ничего на шаг просчитать не может.

Мелкий подпрыгнул и больно саданул в печень. Раздражение всколыхнулось волной, накрыло, как цунами.

— А что, Юленька твоя в Москву с любовником укатила? Ну правильно, что. Молодец. Спихнула дочь, можно и поразвлечься, - крикнула я, чтобы Рома услышал.

— Женька в больнице, - хмуро сказал Рома, появившись в проеме. – Там что-то серьезное. Пересадка печени нужна.

Мне стало не по себе. Юлька хоть и стерва, но как-то многовато даже для нее. Сначала ее болезнь, операция, а теперь еще и дочка. А может, сочиняет? На жалость давит. Ромке легко лапшу на уши навешать.

А с другой стороны, даже если и правда, что ж… У всех свои неприятности. Мне тоже нелегко. Если первую половину беременности отходила даже не заметив, то сейчас стало тяжеловато. А Рома вместо того, чтобы как с хрустальной вазой со мной обращаться, только нервы треплет.

Стало так себя жалко, хоть плачь. Но и поплакать мне тоже некогда. Сегодня нужно обязательно съездить в магазин. Конец месяца. Эти курицы могли напутать с остатками и бонусной программой.

— Ты куда?

Рома отложил бутерброд и поднялся.

— По мужикам, - огрызнулась я, обуваясь. – В магазин, Рома, в магазин! Куда еще я могу на ночь глядя?

— Давай я отвезу, - он забрал у меня ключи, опустившись на колено, помог застегнуть босоножки.

Я насмешливо смотрела ему в макушку. Хоть что-то дошло. Может, и наладится всё? Вот решим вопрос с жильем и заживем спокойно. Просто взрослым людям, да с детьми всегда сложнее, но ничего, и не такое переживали.

Рома выпрямился, и я, подчиняясь накатившей нежности, обхватила его за талию и потерлась носом о рубашку. Он замер, притянул меня сильнее, одна рука скользнула по животу и остановилась. Малышок, будто что-то почувствовав, притих, но тут же весело стукнул изнутри. Мне стало хорошо и спокойно.