Книга После развода. Дойти до края, страница 119 – Марина Безрукова

— Толяша, скажи, тебе пять тысяч рублей нужны. Прямо сейчас я переведу, если расскажешь, как ты и мама делали всё, чтобы я не встретилась больше с Гораном.

Толяша откашлялся и замолчал. Но я не собиралась отступать. Ничего, жадность победит. Эти пять тысяч он наверняка спустит в игровых автоматах, куда бегает при каждом удобном случае. Прячется от матери, пенсию снимает и бежит.

— Я не помню ничего… - забормотал Толяша. – Сто лет прошло. Чего это тебе приспичило? У матери спроси. Я тут при чем?

— Пять тысяч. Прямо сейчас на карту. Ты же знаешь, я не обману.

В трубке раздалось сопение.

— Ну… Короче… Да это всё мать. Я-то что? Позвонил ей какой-то мужик, вроде, родственник этого твоего… Мать ему всё высказала, пригрозила тюрьмой. Думала, он уговаривать ее станет, а он предложил денег. Семьсот долларов. Это ж какие деньжищи тогда! На следующий день приехал какой-то чернявый, конверт передал. Не обманули. Мать твоей подружке немного денег дала, договорились, что она письма удалять будет. Ну, а тебя, стало быть, к тетке…

— Он приезжал? – через силу спросила я.

— Да. Кидался тут на меня… Ты мать-то, Юлька, не вини… Она как лучше хотела. И это… ты меня не выдавай, а то она начнет… И деньги по номеру телефона тогда. Только не на Сбербанк. На ВТБ шли.

Он говорил что-то еще, но я уже не слушала. Нажав на красный кружок, отложила телефон в сторону. Всмотрелась в яркие огоньки «декабриста». Удивительно, у Жени он всегда цветет, а у меня зачах почти сразу. Сколько ни давала она мне отростков, не прижились.

Мама и Соня… Соня и мама. Моя цена – семь сотен долларов. Горькая усмешка прорезала губы. Негусто. Соньку с трудом, но понять можно. Жили мы все небогато, а колготки и тушь для ресниц хотелось. А вот мама…

Я представила, как она получает конверт, пересчитывает зеленые бумажки, мечется по квартире, не понимая, куда их спрятать. Толяша косит плотоядным глазом и уговаривает вложить в одно дельце.

Стало до ужаса противно. Словно я провалилась в затхлый погреб. Провела руками по плечам, будто сбросила облепившую меня паутину. Вот уж воистину лучше не лазать в шкафы, откуда с грохотом выпадают скелеты.

* * *

Операцию назначили через неделю. Горан сдал все анализы и оказался идеальным кандидатом. Оставалось дождаться дня операции, и это было самым трудным. У меня снова начались панические атаки. Мне опять не хватало воздуха, а в голову то и дело лезли мысли, что что-то сорвется, что-то пойдет не так. О том, что я узнала о его брате и своей матери, решила не говорить.

— Мам, а я могу увидеть этого человека? Или это тайна? – спросила Женя.

— Нет, Женя, пока нет. Может быть, потом, если захочешь…

— Я захочу. Я хочу лично поблагодарить. Если он согласится. Это же мужчина?

— Да, - помедлив, ответила я. – Давай поговорим об этом позже. Сейчас тебе нужно думать о себе. Набираться сил.

Я погладила ее по руке и вышла. Наши свидания были очень короткими, но я и этому была рада.

Горан должен был лечь в больницу за три дня до пересадки.

— Горан… - подошла я к нему после очередной консультации. – Я Жене ничего не говорила. В ее состоянии…

— Я понимаю. И это правильно. Сейчас лишние эмоции ни к чему. Всё потом.

Я кивнула, молча поблагодарив за понимание, и собралась отойти, но он мягко придержал меня за руку.