Книга После развода. Дойти до края, страница 18 – Марина Безрукова

— Не придумывай. Ты должна жить там, где я. Ну и вообще… - мама неопределенно махнула рукой в воздухе.

Препирались мы недолго. Ровно до того момента, когда я увидела, как сузились ее глаза, а кулаки сжались так, что взбухли под кожей вены. Плохой знак. Дальше – истерика и обвинения в неблагодарности.

Я благоразумно замолчала и ушла к себе. Вынула из-под подушки Нокию и, глотая слезы, начала перечитывать смс-ки от Горана.

Глава 9

Юлия

Я лежала и смотрела в потолок. Получается, я уже всё? Отработанный материал. Ромка содрал меня, как старые обои со стен. Бывает так, они вроде бы еще неплохи, но надоели. Стал раздражать рисунок, кажется, что он слишком режет глаз или наоборот, слишком блеклый. Нужно переклеить.

Выбрать по настроению и переклеить. Это несложно.

Пять лет назад у Ромки сломалась машина. Полетело что-то по электронике. Он мастер, и мог бы починить. Но ему было лень копаться. И тогда он решил просто ее сменить. Продал, добавил и купил новую.

Приехал довольный, сиял, как медный таз. А мне было жаль. Столько лет верой и правдой нам наш ниссанчик отслужил, ни разу не подвел. С ним были связаны только теплые воспоминания.

Он быстро и надежно довозил нас до озер в Карелии, забирался в глухие места к полуразрушенным старинным усадьбам, доставлял по буеракам к водопадам, месил колесами снег под Вологдой и преодолевал серпантины в горах.

Но как только случилась неприятная поломка, не фатальная, а вполне исправимая, Рома от машины избавился.

— Надоела, - сказал он тогда. – Другую хочу.

Вот и сейчас он захотел другую женщину. А прежняя, с поломкой, оказалась не нужна.

Получается, мне теперь только доживать? А потом умереть.

Катя отцу простит всё. Друзей и подруг особо у меня нет. Только приятельницы и коллеги. Может быть, поэтому я и сошлась близко с Таней. У всех же должна быть подруга? Ну, вот и у меня появилась. Да и девчонки наши не разлей вода.

Ромка порадовался за меня. Сказал: о, ты теперь, как все нормальные женщины.

Как будто до этого я была ненормальной. Спохватился, что глупость сморозил, исправился:

— Я имел в виду, что есть с кем посплетничать, нам, мужикам, кости обмыть…

Странный он. Никогда я с Таней Рому не обсуждала. Она пыталась съехать на эту тему, особенно, когда бокал, другой выпьет. Мне подливала, обижалась, что я скучная и не пью. Я отшучивалась, переводила тему.

Мне было не понять, зачем выносить сор из избы.

— И что? Вы не ссоритесь, что ли? – загорались у Тани глаза.

— Ссоримся иногда, - спокойно отвечала я.

— Ну и? Из-за чего? Как? Что он тебе говорит?

Я смеялась. Пожимала плечами, говорила, что это всё несерьезно. Таня начинала рассказывать про свои ссоры с бывшим мужем. Но и это мне было неинтересно. Слушала только из вежливости. А самой неловко было, не интересуют меня разные дрязги, хоть тресни.

— Ты знаешь, - вещала Таня, - я своему мужу первая изменила. – От него ни тепла, ни нежности не было. И секс механический. Как только Леркой забеременела, не понимаю. Залетела, а через месяц к маме решила поехать. И вот в самолете соседом оказался та-а-акой мужчина, - Таня закатила глаза. – Крепкий, мускулистый, блондин и глаза голубые-голубые. Вылитый Дольф Лунгрен в молодости. Муж у меня был темненький, с животиком, после работы домой, ни качалки, ни бассейна. А тут Аполлон в чистом виде. Я прям в кресле и поплыла. И блондин этот тоже. Обменялись телефончиками. Встретились. Погуляли, пошли в ресторан, а оттуда сразу к нему домой. Боже! Это было что-то… Мне никак не уехать обратно было. Три недели из постели не вылезали.