Книга После развода. Дойти до края, страница 52 – Марина Безрукова

Это и стало камнем преткновения в отношениях с соседкой. Бабушка погрузилась в искусство с головой. Словно хотела напоследок восполнить эстетический пробел, оставшийся за то время, пока она жила лишь химическими формулами.

Маргарита Семеновна же мечтала, что подруга на пенсии осядет дома и будет вместе с ней смотреть сериалы. Иначе с кем обсуждать очередного Себастьяна или Паулу? Но бабушка на такие глупости размениваться не хотела. Латиноамериканские страсти ее не интересовали, она, пытаясь приобщить подругу к великому и вечному, совала ей в руку билет на очередную симфонию. Маргарита отбивалась, потому что музыка вызывала у нее головную боль. Подруги бурно ссорились и прекращали общение на неделю.

Первой обычно уступала Маргарита Семеновна. Женщиной она была одинокой, с остальными соседками общего языка ей было не найти, у них были дети и внуки, а этому факту Маргарита отчаянно завидовала. Хотя никому бы никогда не призналась. Переживания за героев выжигали душу, и тогда Марго брала в руки сахарницу и шла к подруге, чтобы та отсыпала ей песочка. Или соли. Или морковку, так как затеяла суп, а моркови в доме не оказалось.

Почему ее не волновало, что у Ираиды есть сын и внучка, объяснялось довольно просто. Бабушка вдребезги разругалась с сыном, когда он женился на моей маме. И даже мое рождение ситуацию почти не исправило. Общались мы крайне редко. Тем удивительнее оказалось, что бабушка завещала квартиру мне, а не отписала ее, например, в пользу какого-нибудь творческого союза бывших работников сцены.

В квартире я первым делом распахнула окна в эркере. Оперлась на локти и высунулась в окно. Огромная черемуха, от которой по весне разливался одуряющий аромат, радостно протянула ко мне свои ветки. Листья были зеленые и блестящие, ливень до этих краев так и не добрался.

Вытянув шею, я оглядела двор. Мелькнул у соседнего дома на свободном пятачке блестящий черный бок автомобиля. Неужели, и правда, меня ждет? Но тут, словно в насмешку, машина тронулась с места, и я увидела, что это вовсе не мерседес, в салоне которого обещал изнывать принц, отпущенный мне небесами.

Отряхнув руки, я поправила шторы. От них дохнуло пылью, весной поленилась постирать, заезжала только, чтобы проветрить, вот и результат. Солнце дерзко подсветило комнату, и я увидела, что пыль тонким слоем покрывает всё: полированные стенки серванта, вырезанные из дерева розетки на дверцах, фарфоровые фигурки, стоящие на полках. Не знаю, почему я их не выкинула?

Стены были оклеены вразнобой. На полноценный ремонт денег не хватало, и я пыталась своими силами хоть как-то освежить жилище. Забрала у мамы рулоны с остатками обоев и скомбинировала отдельными зонами. Тогда мне эта эклектика нравилась, но сейчас выглядела убогой. Разные цвета и фактуры били по глазам. Даже любимые ярко-желтые полоски с ромашками в уголке Жени выглядели выгоревшими и потертыми. Клей на некоторых участках потемнел и проступил пятнами.

Я представила, как прихожу сюда с чемоданом, раскладываю свои вещи, открываю дверцы старого шкафа, который как сторож застыл в углу. В нем до сих пор стоят коробки с некоторыми бабушкиными книгами и фотографиями. Взгляд упал на серо-зеленый ковер с ромбиками. Его тоже придется выбросить. И даже если я перевезу сюда из спальни мягкий с длинным ворсом коврик, это нисколечко не добавить уюта.