Книга После развода. Дойти до края, страница 54 – Марина Безрукова

— Вы, наверное, больше не будете рожать? – тронула меня за плечо Антонина Даниловна, когда мы уже уходили. – У вас же уже есть э-э-э… девочка…

Рома ушел в туалет, а мы с Женей одевались в прихожей.

— А как же наша фамилия? Продолжение рода? Ромочка так мечтает о своих детях. А мы с мужем о внуках.

При этих словах лицо у нее сморщилось, и мне показалось, что из глаз вот-вот брызнут слезы. Как у клона в цирке. Я не раз потом подозревала, что у свекрови есть волшебная кнопка, при нажатии на которую, она начинает рыдать. Причем предсказать этот момент невозможно.

— Но разве кто станет слушать старуху? Нет-нет… никто не станет.

Антонина Даниловна махнула рукой и зажала ладошкой рот. Мы с Женькой переглянулись.

— Мама? Мам… что случилось? - Рома вырос за спиной матери и теперь с недоумением поглядывал на нас обеих.

Я улыбнулась, собираясь обратить всё в шутку или, в крайнем случае, перевести тему на другое.

— Просто мы тут…

— Ничего, сынок, - перебила меня Антонина Даниловна.

Шмыгнув носом, она пригладила волосы, ловко утерла невидимые слезы у нижнего века и трагически выдохнула:

— Ничего особенного… Юля сказала, что не станет больше рожать.

Возмущенно пискнула Женя, но я успела погладить ее по голове и прижать к себе. Еще не хватало, чтобы мой борец за справедливость высказался, тогда потенциальная свекровь вообще нас возненавидит. И так весь вечер вздыхала, а в глазах плескался коктейль из жалости и разочарования. Крах надежд, можно сказать. Хотела в невестки девственницу с тремя высшими образованиями и должностью в «Газпроме», а получила вот это недоразумение. Да еще и с ребенком.

— Антонина Даниловна немного не так поняла, Ром… Думаю, со временем эта путаница разъяснится.

Я мило улыбнулась, попрощалась и вышла за дверь.

— Мам, но она же соврала! – сердилась Женя, пока мы ждали Рому у машины.

— Скажем, Антонина Даниловна неточно выразилась… - я расправила одну из дочкиных косичек. – Спишем это на волнение.

— Она мне не понравилась, мам, - насупилась Женька. – У нее глаза злые. Как у нашей завучихи-паучихи.

— Ваша завуч (тут я голосом подчеркнула слово) просто очень строгая женщина и любит дисциплину. Кто знает, может, у нее был папа-военный и любил образцовый порядок. Вот она и командует.

— А мой папа? Он тоже военный? Я же тоже люблю порядок…

Я отвела глаза, прищурилась, сделав вид, что смахиваю паутинку с лица. Второй раз Женька задает мне этот вопрос. В садике спрашивала, и вот теперь… И ведь как мастерски вывела на запретную тему. Дернул меня черт умничать про завуча и ее отца!

— Ром… ну где ты застрял? – преувеличенно радостно кинулась я к Роме. – Мы замерзли.

Корила себя потом, что ничего Жене не объяснила. Когда ей было пять, сказала, что просто у нас такая семья. Без папы. Он подарил мне Женьку и улетел.

— Я ему оказалась не нужна? - морщила бровки Женя.

— Нет. Он не знал, что в подарке ты.

Больше мы этой темы не касались, и я оказалась не готова к тому, что дочь снова вспомнит об отце.

— Юль… а ты и правда, не собираешься больше рожать? – спросил Рома, когда мы легли спать.

Спросил осторожно, будто боялся подтверждения слов матери. Я вздохнула:

— Дурачок ты… Не знаю, что там твоя мама напридумывала, но… вот прямо сейчас ты можешь проверить, получится ли у нас кого-то родить…