Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 41 – Марина Безрукова

В доказательство прислала фотографию, и я увидела на фоне резного палисада абсолютно счастливую даму в цветастой шали с цыганскими розами. Она улыбалась и горделиво растягивала меха блестящего боками инструмента.

Вовремя я вспомнила про Марию, так звали ту женщину. Вчерашние страхи сразу притупились, а образ «великого и ужасного» Олега Павловича скукожился, посерел и отступил.

Глава 22

— Полина Андреевна, доброе утро, я не рано? – раздался в трубке голосок Ольги.

— Нет, нет… Что-то случилось? – испугалась я.

Самозванка внутри меня разбушевалась. Нагло спихнула робко поверившую в свой талант художницу, и яростно замахала кулаками. Вот сейчас! Сейчас тебе скажут, что вышли разгромные статьи и вообще твои картины пачками возвращают назад. И советуют повесить в деревянном сортире.

— Хотела вас порадовать. Представляете, вчера, когда вы уехали, в галерею пришел мужчина. Он так заинтересовался работами Лионель, что пришлось даже немного позже закрыться. Он купил сразу восемь картин! А с Черных лилий настоятельно попросил копию.

Я в буквальном смысле онемела. В ушах зазвенели противные комары. Я не ослышалась? О таком успехе я и мечтать не смела. Молилась, лишь бы не раскритиковали в пух и прах, а получилось, что мои работы заметили.

— Алло, Полина Андреевна? Вы слышите? Я дала ему вашу визитку. Думаю, сегодня подпишите договор.

Я прочистила горло.

— Скажите, Ольга… А он назвал свое имя?

Сама не поняла, что меня дернуло спросить. Может быть, подумала, что это не было простым совпадением? Но даже если это записавшийся в мои поклонники Леон, что это мне даст?

— Нет, Полина Андреевна. Он не назвался. Только взял визитку. Пошутил, что любит прикасаться к искусству инкогнито.

— Спасибо, Ольга. Прекрасные новости, - с некоторым сожалением сказала я.

Я положила трубку. Запоздало подумала, что можно было как-то обыграть и небрежно порасспросить, как выглядел этот таинственный мужчина, но тут же одернула себя. Не хватало еще, как престарелая дева, искать знаки внимания там, где их и вовсе не предполагалось.

Но назойливая мысль не отпускала. Ни пока я принимала душ, ни пока размещала фотографии и писала посты и анонс о скором видео с выставки. Маячила неотступно, несмотря на шквал звонков и сообщений, обрушившихся на меня с утра.

Если это Леон, то почему он действует анонимно? Я пыталась найти логическое объяснение, но каждый раз заходила в тупик. Быть может, он знаменитость, богатый коллекционер, который не хочет афишировать свои приобретения? Или у него есть семья, и он не может позволить себе открыто интересоваться художницей? А может, он просто любит интриги?

Вопросы… вопросы… А ответа так и не последовало. Как и звонка от тайного покупателя.

На каждый незнакомый номер я смотрела с надеждой. И дело не в романтических ожиданиях, а вполне тривиальной цели. Деньги. Мне нужны были деньги. Пока удавалось сводить концы с концами и то, только благодаря меценатам. Мир не без добрых людей. Мне не пришлось платить за аренду зала, и даже анонс многие сопричастные к миру искусства сделали совершенно безвозмездно. Когда-нибудь и я смогу отплатить добрым делом.

День был расписан по минутам. Я дала два интервью, побывала на презентации, а потом на обеде с Легушевым. Записала подкаст и попыталась набросать план, куда следовать дальше. Договорилась об аренде помещения, где могли храниться полотна, пустые холсты и инструменты и сразу же направила туда машину.