Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 40 – Марина Безрукова

Рассмотреть я не успела. Проснулась. Серое петербургское утро робко заглядывало в комнату. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Обрывками промчался в памяти прошедший вернисаж. После разборок с Настюшей, Олег больше в зале не появился. Чему я была несказанно рада.

Остаток вечера я провела в приятном общении с господином Легушевым, обсуждая возможность приобретения картин для его галереи. Было лестно, что такой мэтр от искусства обратил внимание на мои творения. В какой-то момент я впервые пожалела, что скрылась за псевдонимом.

Гости постепенно расходились. Я держалась из последних сил. Улыбалась, выслушивала комплименты, обещала передать их Лионель, прощалась. Напряжение последних часов опустошило меня полностью. Голова гудела, как перегретый паровой котел, лодыжки отекли и занемели, а фразы становились всё короче.

— Полина Андреевна, - Ольга озабоченно вгляделась в мое лицо. – Осталось сорок минут до закрытия. Думаю, я справлюсь сама. А вы отдыхайте…

Я обвела глазами галерею. Между перегородок прохаживалось лишь несколько человек. Просто интересующиеся, заглянувшие на огонек. Оля права, со спокойным сердцем я могу вернуться в отель. Сегодня здесь уже больше ничего значимого не произойдет.

Жаль, не с кем мне разделить свой триумф. Дине я отослала множество кружочков, на всех была весела и очень надеялась, что она по глазам не догадается о ложке дегтя в виде Олега.

Вчера он не оставил меня в покое, а пробрался в мои сны. Заказав кофе в номер, я села в кресло и принялась пролистывать фотографии. Нужно отобрать самые лучшие для сайта и других площадок Лионель. Профессиональные снимки обещали прислать к вечеру.

В короткие перерывы между написанием картин я прошла экспресс-курс от известной журналистки Аси Сокол, как писать посты, статьи и вести блоги. И это очень помогало в продвижении. Если представить, сколько всего нового я сумела освоить в кратчайшие сроки, мне самой становилось страшно.

Мое вечное «Да ничего особенного. Все так могут» постепенно сменилось на осознание, что я талантлива. Олег говорил я косноязычна и мне лучше помалкивать, а я научилась за две-три минуты емко и полно рассказать собеседнику о концепции своих картин. Олег часто напоминал, что я не умею расположить к себе людей и в шутку дразнил социофобом, а я научилась стучаться во все двери и писать в личку известным галеристам, критикам и арт-директорам. Олег утверждал, что мои картиночки годны только лишь для украшения дачного домика какой-нибудь бабули, а вчера мои работы приобрел сам Легушев.

Вот так по крупицам я и строила свою сущность. Наполняла призрачный контур, который появился на берегу моря, деталями. Следила, чтобы основание было крепким и не рассыпалось при первой же неудаче.

И судьба мне благоволила. Будто кто-то сверху присматривал. А я суеверно боялась спугнуть. Но Дина брала меня за руку и горячо убеждала:

— Ты что, Поля?! Не сомневайся ни секундочки! Твои картины дарят свет. Надежду. И если там, - она поднимала глаза в небо, - кто-то решил, что ты должна писать, то кто ты такая, чтобы отказываться от этого?

Я верила и не верила. Пока однажды мне не прислала письмо одна женщина. Не вдаваясь особо в подробности личной жизни, она поделилась, что после того, как увидела мои картины, в один день решила, наконец-то, оставить взрослых детей, чьи кредиты она тащила на себе, ленивого мужа и офис с 9 до 18, и уехать в небольшой домик в деревне. Жить на пенсию, выращивать тыкву и кабачки и, не прячась, прямо на крыльце играть на аккордеоне. Дома ей играть не давали.