Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 37 – Марина Безрукова

«Ну-да, ну-да, только с лестницы хотел скинуть» - зловеще прошелестел голос в голове.

Я тихо проскользнула мимо перегородки и почти побежала туда, где были люди.

Глава 20

Олег

Он лежал на широкой кровати, заложив руки под голову. Немигающими глазами смотрел в потолок. Место справа пустовало. Настя сегодня провела ночь в гостевой спальне.

Поморщился, вспомнив прошедший вечер. Когда он привез Настю домой, она долго и напоказ рыдала, хлопала дверями так, что из детской выглянула Валентина – няня Мии, а потом демонстративно заперлась в комнате.

Перевернулся на бок, потянулся за телефоном. За окном уже светало, бледное утро пробивалось сквозь плотные шторы.

На заставке высветилось фото Насти. Поморщился недовольно, давно надо поменять. Но увидит, вони будет. Начнет зудеть, как ржавая пила. Вот и из-за того, что немножко погорячился, тоже дуться и пилить будет. Капризы ее достали.

Зря, конечно, сорвался. Хорошо еще никто не заметил их перепалку. Но сдержаться не получилось. После того как увидел Полину – яркую, холеную, осмелевшую… настроение стало хуже некуда.

Глазам своим не поверил. Давно ли на ее месте была поплывшая в талии баба в дешевой одежде? А теперь он даже не сразу узнал ее. Роскошная блондинка… Черт возьми! Как ей идет и этот цвет волос, и прическа! Она даже помолодела. Кто бы мог подумать!

С удивлением почувствовал, как тело отреагировало на картинку, возникшую перед глазами. Кончики пальцев загорелись, будто он только что перебирал платиновые пряди, он явственно увидел беззащитные позвонки на шее, по которым так и хочется провести сверху вниз языком, а потом осторожно спустить с плеч тонкое платье, и чтоб Полина вскинула руки, показывая изгиб в пояснице…

Черт!

Резко выдохнув, сел в кровати, в паху заломило. Усмешка искривила губы. Озадаченно покачал головой. Кто бы мог подумать, что он будет мечтать о сексе с бывшей женой.

И ведь не хотел туда ехать, но Настя ныла, что они уже давно не бывали на публике. Хотела выгулять новое платье. Ему подумалось блеснуть перед шефом причастностью к свежим именам. Может быть, даже присмотреть для него картину. Хотя Петр Григорьевич уважает классику.

Думал, как обычно много шуму из ничего. Очередная «звезда», которая придумала дурацкое имя, малюет что-то заумное, а хуже, если абстрактное и совершенно непонятное. Такие накалякают рисунок в духе «палка, палка, огуречик» и давай чушь пороть про концепцию и особое видение.

Он встал, прошелся по спальне, остановился у фотографий, расставленных на комоде. Взял в руки одну. Настя в вечернем платье льнет к нему и улыбается в объектив. Где это? Кажется в Вене. Ей нужно было, видите ли, обязательно побывать в опере. Без этого не видела жизни. А отличить Верди от Бизе не в состоянии. О последнем она вообще думала, что это пирожное.

А вот Полина разбиралась в музыке и искусстве.

Полина…

Как заноза, впилась в сознание. Никак не избавиться. И эта улыбка… Уверенность, которой раньше и в помине не было. В глазах вызов. Особенно, когда напомнила о его роли на корпоративах. Осмелела.

Эта фраза и взбесила. Сначала накрыла волна ярости. Да, кто она такая, чтобы тыкать его, как щенка в тапки хозяина?!

Но как только нашел ее в полумраке галереи, как только сжал ее запястья и ощутил нежность кожи и горьковатый аромат ее духов, голова поплыла от желания. Он мог поклясться, что раньше ее кожа не была такой бархатистой!