Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 64 – Марина Безрукова

Одним движением Леон отстегнул ремень, удерживающий Алину в детском кресле, подхватил ее под мышки и потащил вверх. Ботинком она зацепилась за ремень, и он хорошенько ее дернул, чтобы освободить. Солнечные лучи серебристыми бликами гуляли по верху. Леон устремился к ним. Оглянуться не осмелился. Он вернется за Катей. Сейчас. Только отдаст кому-нибудь дочку.

Вынырнув, сделал глубокий вдох, пронзительно жгучий от холода. Ослепленный ярким солнцем, не сразу сориентировался, где берег. Тихо бряцая друг о друга, вокруг кружили тонкие полупрозрачные льдинки. Дочь качалась в его руках тряпичной куклой. Рядом проплыло что-то светлое. Леон с изумлением увидел, что это ее игрушка. Верный Тим не бросил свою хозяйку.

— А я бросил, - глухо сказал он сам себе и посмотрел в небо.

Нынешнее небо, которое за десять лет не изменилось. И не изменится, когда и его уже не будет на земле. Ночной купол был таким же черным и таким же холодным, как та вода, в которой он оставил Катю.

Часть его души так и осталась вместе с ней на дне озера. Имел ли он право спасти одну жизнь, пожертвовав другой? Сам-то выжил. Хотя желал бы остаться там, с Катей.

— Лучше бы ты меня не спасал,- зло и отчаянно выкрикнула позавчера Алина.

Он не знал, что ответить. Молча ждал, что она скажет еще. Но Алина расплакалась, ударила кулачками по коленкам и отвернулась, отгородившись от него шторкой из волос. Он протянул руку, хотел прикоснуться к чуть вьющимся прядям. Такие же, только чуть светлее были у ее матери. Но Алина дернула головой, отстранилась.

Раньше Леон часто гладил дочь по голове, и не только потому что хотел приласкать. Так он хватался за единственную ниточку, что связывала его с Катей. Казалось, будто она рядом. Отчаянно мечтал, чтобы она пришла к нему во сне. Но ни разу! Ни разу за десять лет этого не произошло.

Завидовал тем, к кому умершие приходили. Злился на Катю, требовал, обижался, просил… Особенно первое время, когда боялся даже самого осознания, что ее больше нет. И никогда не будет. Ни крест, а потом и гранитный памятник не служили подтверждением. Просто крест. Просто кусок камня. Причем тут Катя?

— Леон…

Он чуть повернул голову. В проеме дверей стояла Ника.

Глава 33

Леон

— О чем думаешь? – не двигаясь с места, спросила она.

Веронике сорок два, врач-реабилитолог, за плечами два развода, есть сын-студент, который живет в другом городе, там же, где его отец. Круглое лицо, россыпь веснушек на щеках, плечах и груди, смешная привычка пить чай сразу из двух кружек. Они встречались, когда обоим становилось одиноко. Шли в кинотеатр или кафе, затем ехали к нему или к ней и занимались любовью. При этом о любви никогда не заговаривали.

Это было вроде бы и не плохо. Никаких обязательств, выяснений отношений, обещаний исполненных или ложных. Ничего.

Но вот именно это «ничего» в последнее время беспокоило всё чаще. Во всем должен быть смысл. Как в архитектуре.

Первое время после аварии, смыслом жизни была Алина. Выхаживал, заботился, пытался быть и за отца, и за мать. Полдня в больнице, полдня на кладбище – так и жил. Точнее, выживал.

Эмоции заморозил. Сосредоточился на работе и дочери. И если с первым это было только на пользу, то с Алиной оказалось не всё так просто. Его в ее жизни явно становится много. Он это видел, чувствовал, но ничего поделать с собой не мог. Потеряв жену, оберегал дочь, как зеницу ока.