Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 77 – Марина Безрукова

Желание вывести на чистую воду вспыхнуло еще сильнее. Я еле сдержалась, чтобы немедленно ему не позвонить. Нет, нужно действовать по-другому. Пусть лучше думает, что я настолько испугалась, что просто забилась в угол и сижу там, трясусь. Он выжидает, когда я приду на поклон.

А что если я пойду не к Олегу, а напрямую к Петру Гавриловичу?

И что? – спросила я саму себя. Как ты себе это представляешь? Вот сидит Петр Гаврилович, который может быть, еще и в этом участвовал, а ты ему жалуешься на своего подлеца-мужа. Как это выглядит?

Правильно. Выглядит это, как будто пришла брошенка, которая только и умеет жалиться. Еще неизвестно, что там ему наболтал Олег, когда разводился. Петр Гаврилович вряд ли оценит. Он не любит неудачников. И неудачниц тоже.

Значит, я должна показаться ему совсем в другом качестве. И желательно так, чтобы он оказался заинтересован нашей встречей. Прийти с пустыми руками невозможно…

И вдруг я буквально подпрыгнула на месте. Схватив телефон, залезла в соцсеть и нашла старый фотоальбом. Фотографии мелькали одна за другой. Мысленно я молилась, чтобы та самая сохранилась. Вот она!

Года два назад в загородном доме Петра Гавриловича, на его юбилее.

Шеф запечатлен рядом с розарием, а на руках у него карликовый пудель Мирон. Мироша, как его называл хозяин. И Петр Гаврилович, и его любимец с абрикосовой шерстью и круглыми черными глазками радостно улыбались в объектив.

Я увеличила фото. Всмотрелась внимательнее и, не откладывая в долгий ящик, поехала в магазин.

На следующий день, обустроившись в миленькой однокомнатной квартирке, я застелила клеенкой стол, расставила краски и принялась наносить на холст основу.

К утру с круглого панно на меня глядел озорной и очень-очень живой Мироша. Шерстка переливалась на солнце, как переспелый абрикос. Так и хотелось ее погладить. Но самое главное, песик был неуловимо похож на своего хозяина, и именно этим я собиралась Петра Гавриловича подкупить.

Портретов Мироши у него, скорее всего, много. Но вот такого фактурного и реалистичного может и не быть. Собакен, как будто грозился спрыгнуть с холста и весело залиться лаем, выпрашивая вкусняшку.

Осталось только доставить картину.

Глава 39

Олег

Бензина еле хватило, чтобы дотянуть до неизвестной автозаправки.

Он ездил загород. Есть там одно любимое местечко – заброшенная усадьба. Когда-то роскошная дача царского чиновника, а ныне ветхий фасад, за которым рухнувшие балки и перекрытия, голые кирпичные стены, из которых торчат, как мертвые пальцы куски арматуры, еле различимые росписи и останки печек с разбитыми изразцами.

Осенью усадьба выглядела еще более печально. Словно нищенка в лохмотьях, у которой нет уж сил выпрашивать себе подаяние. Смирилась, сидит в кустах среди жестяных смятых банок и битых бутылок, и терпеливо ждет своей погибели.

Любил здесь бывать из-за воздуха, который был пропитан воспоминаниями. Вдыхая прелый запах листьев, Олег силился вызвать к жизни картинки из прошлого. Но всё вокруг казалось пустым и мертвым.

В душе тоже была пустота. И он точно знал, кто за это ответственен. Вынув из кармана пальто телефон, посмотрел время, а заодно в сотый раз убедился, что звонка, которого он так ждал, не было.

Она сама виновата, - подумал Олег, прикрыв набухшие от недосыпа веки. Это она первая опечатала все двери, ведущие к ней. А теперь, когда он ждет от нее просьбы о помощи, получает лишь презрительный игнор.