Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 89 – Марина Безрукова

В зале послышались шепотки, кто-то встал и пересел ближе, другие демонстративно покинули зал. Я старалась не реагировать. Мой голос звучал всё увереннее. Лишь один раз он сорвался, когда я неожиданно натолкнулась глазами на Леона. Он стоял, прислонившись к колонне, и внимательно смотрел на меня. Вокруг меня вновь завихрились волны тепла.

— Я понимаю, пока это неубедительно. Поэтому прошу еще минутку внимания, - сказала я твердо.

Те, кто приподнялся с кресел, рухнули обратно.

— Роза Михайловна, прошу вас.

На сцену взлетела хозяйка моей квартиры.

— Женщина по имени Клавдия Летова мошенница! Я заявляю это ответственно и открыто. Мне нечего скрывать. Дело в том, что восемь лет назад Клавдия под предлогом реставрации забрала картину прадеда моего супруга. «Закат над Невой», художник Илья Пуртов, написана в 1912 году.

— Доказательства! – взвизгнул женский голос.

Мне показалось, что это была Клавдия. Я оставила сообщение под ее интервью, где приглашала на мою конференцию, но никакого ответа не получила. Может быть, эта женщина столь самонадеянна, что всё-таки рискнула прийти? Роза же не обратила на выкрик никакого внимания.

— Она забрала её под предлогом работы с лучшими специалистами страны. Два года! Два года мы слышали только обещания… обещания…

Роза развернула папку, демонстрируя ксерокопии договоров, расписок, писем. Все документы были тщательно прошиты и проштампованы. Даже невооружённым глазом было видно, что это не фальшивка.

— Мы обратились в полицию, – продолжала Роза Михайловна хриплым от волнения голосом. – В ходе разбирательства Клавдия Летова пообещала вернуть картину, но еще некоторое время ее скрывала, и вернула, лишь оказавшись под угрозой уголовного дела. Позже выяснилось, что она пыталась ее сбыть за большую сумму денег.

— Но при чем здесь Лионель? – снова послышалось из зала. – Где эта Лионель? Почему она скрывается?

— Я знаю Клавдию много лет,- громко бросила в зал Роза. – Мир художников тесен. Она, действительно, талантлива. Была. Но ввиду разных обстоятельств ее жизнь сложилась, как сложилась. Не очень удачно. Но никогда! Никогда она не писала под псевдонимом Лионель! И никогда не работала с фактурной живописью. Все эти картины, что она сегодня продемонстрировала – это грубая подделка.

— Даже если и так, то это не отменяет моего вопроса, - пробасил усатый искусствовед, которого я, кажется, видела на открытии выставки. – Кто такая Лионель?

Я набрала в грудь воздуха и сжала кулаки. Краем глаза увидела, как переместился Леон ближе к сцене. И тогда я вышла на середину и, глядя прямо в лицо этому удивительному мужчине, произнесла:

— Лионель – это я, Полина Андреевна Вавилова.

Зал онемел. Не просто затих, а застыл, будто нажали на кнопку паузы. Я в упор смотрела на Леона, но видела только луч прожектора, внутри которого искрились невесомые пылинки.

Я чувствовала себя так, будто оказалась под лупой гигантского микроскопа. Кожа то горела, как от огня, то покрывалась мурашками. Месяцы, проведенные под чужой маской, научили меня скрывать эмоции, но сейчас эта маска слетела сама собой.

Я ждала приговора. Готовая ко всему.

Вопросы обрушились, как лавина. Как? Почему? Разве ваши поклонники это заслужили?

Я вскинула руку, призывая к тишине.

А затем взяла со стола папку и вынула оттуда мелованную бумагу с голографическим знаком.