Книга Отпустить 10-го, страница 270 – Хлоя Уолш

Не в силах больше смотреть на самого ненавистного мне человека, я открыла подвесной шкафчик.

Достала верную бритву и, забравшись в ванну, свесила ногу через бортик.

С мыслью, что нужно срочно успокоиться, пока меня не занесло в противоположную сторону, я пустилась во все тяжкие: резала, кромсала мясистую часть бедра в попытке отвести душу.

Сначала я впал в ступор — полный и кромешный ступор. Психика отказывалась воспринимать случившееся. В жизни не испытывал такого шока, как в тот вечер, когда вошел к себе в комнату и увидел, как мой товарищ по команде трахает мою девушку.

Мою Лиз!

Боль ударила в солнечное сплетение; не понимаю, как мне вообще удалось выстоять.

Первым порывом было оттащить вероломного друга от моей вероломной девушки и расквасить ему физиономию.

Нос я ему подрихтовал, однако легче от этого не стало.

Напротив, я чувствовал опустошение, злился, что не совладал с собой. Ведь Пирс не стоил моего мизинца, а дракой я поставил между нами знак равенства.

Хотя он мне не ровня и никогда не будет.

Да, я расквасил ему нос и оставил две трещины в скуле, однако он разрушил мой мир, отнял будущее.

Кости рано или поздно срастутся.

А мое сердце нет.

Рассудок требовал смириться с предательством, принять его, испить чашу страданий до дна, а после расстаться.

Потому что я должен былс ней расстаться.

В случае с Лиз я мог закрыть глаза на многое, но только не на это.

На это закрыть глаза невозможно.

Пирс вонзил мне нож в спину, а Лиз — в самое сердце. Нож в спине ранил, но не убил, а вот лезвие второго словно распалось на сотни осколков, разорвав сердце в клочья.

Самое ужасное — Лиз даже не раскаивалась.

Она не появилась в понедельник в школе, и у меня возникла робкая надежда, что ее мания пошла на спад.

Если бы!

Когда я сообразил, что оставил у нее дома зарядку, и набрался смелости вернуться за ней, кончилось все довольно предсказуемо.

Я не смог устоять перед ее ласками. Мое тело еще не осознало, что все кончено, и по-прежнему вожделело ее.

Не нужно было вообще никуда ходить, в следующий раз отправлю Клэр, но, опять-таки, хотелось верить, что наша встреча приведет ее в чувство.

Ничего подобного.

Словно чертов феникс, восставший из пепла хаоса, Лиз нагрянула в Томмен — такая же неугомонная, парящая на крыльях мании.

Походы в школу превратились в кошмар по двум причинам. Во-первых, Лиз продолжала мутить с моим товарищем по команде, а во-вторых, не оставляла попыток меня соблазнить.

Она не могла думать ни о чем, кроме секса, и всякий раз, не получив от меня желаемого, мчалась к Пирсу, как гребаная нимфоманка.

Да, ее внезапная гиперсексуальность во многом объяснялась биполяркой, однако это ни хрена не облегчало боль от нашего расставания.

Я понимал, что Лиз сейчас сама не своя, в ней говорит болезнь, но для моего оскорбленного, измученного сознания особой роли это не играло.

Мое сердце было разбито, самооценка растоптана. Я чувствовал себя потрепанной игрушкой — девять лет мною забавлялись, а потом бросили за ненадобностью.

Чувствовал себя полным ничтожеством.

Сопутствующим ущербом в ее торнадо эмоций.

Ее образ преследовал меня постоянно, словно в голове забыли выключить долбаный проектор.

На подушке остался ее запах. На одежде — светлые волосы.