Книга Отпустить 10-го, страница 61 – Хлоя Уолш

— Ага. — Фили шлепнул по крупу корову, которая застыла на месте, перегородив дорогу остальным. — Да что тут говорить, Хьюи.

Уныло ссутулившись, он повесил нос, переваривая отцовские «наставления».

Конечно, я не Патрик Фили. Мне медведь наступил на оба уха — не зря в хоре меня всегда отправляли на задворки, однако сейчас я решил спеть — ради друга.

Голося, как жаворонок, я затянул первое, что пришло в голову. По странному совпадению первым оказалось «Don’t Forget Your Shovel»^[10] Кристи Мур.

К счастью, попытка развеселить друга удалась. Он засмеялся. Воодушевленный, я повысил ставки и заковылял к нему хромающей походкой Фили-старшего.

— Идиот. — Патрик со смехом ткнул меня в бок.

Улыбаясь во весь рот, я обнял его за плечи и продолжил выводить куплет за куплетом — в конце концов Патрик плюнул и присоединился ко мне.

Остаток дня рождения мы провели по колено в коровьих лепешках, распевая про лопаты и дырявые ведра.

Первые крики раздались вскоре после того, как наши родители отправились с друзьями в паб. С каждой секундой звуки становились все громче, пронзительнее, и я не выдержала.

Наши с Кивой спальни находились на втором этаже, довольно далеко друг от друга, однако сестра кричала так громко, что не спасало ни расстояние, ни стены.

Конечно, мне нельзя было приближаться к ее комнате во время его визитов — Кива четко дала это понять, — но я больше не могла слушать душераздирающие вопли.

Потому что прекрасно знала, что они означают.

Марк применял свои суперспособности.

Получается, Кива тоже заболела. Страшно напуганная, я выбралась из-под одеяла и, подкравшись на цыпочках к спальне сестры, вслушивалась в звуки, доносящиеся из-за двери.

— О господи!

— Тебе нравится?

— Черт, да!

— Вот так, детка. Давай.

— Не могу, не могу...

— Ты плохая девочка! Тебя нужно наказать.

— Не останавливайся!

— Повернись.

— Марк, нет...

— Кому сказано, повернись!

— Ладно, только аккуратнее. Не как в тот раз... А-а-а-а!

Сестра пронзительно завопила. Из моего горла вырвался оглушительный крик. В панике я утратила контроль над голосом и распахнула дверь. Неужели Кива заболела, как мама?!

— Лиззи, какого черта ты творишь! — заорала Кива.

Не в силах шелохнуться, я продолжала истошно кричать. Сестра наклонилась над кроватью, а сзади к Киве прижимался Марк — оба голые. Он давал ей особое лекарство, которое заставлял принимать и меня, даже если я не хотела.

Сердце ушло в пятки.

Да, Кива заболела.

— О господи, Лиззи, вали отсюда! — Кива попробовала прикрыться одеялом. — Быстро!

Я порывалась извиниться, сказать, что не нарочно нарушила правила, что она обязательно поправится, Марк ее вылечит.

Однако с губ не сорвалось ни звука.

Мой взгляд метнулся к Марку.

Он вовсе не сердился.

Наоборот, улыбался.

Я вздрогнула.

— Ты не только тупая, но еще и глухая? — завизжала Кива так громко, что на глаза у меня навернулись слезы. — Тебе сказали: выметайся!

Я бросилась бежать со всех ног.

— Не ори на нее! — раздался сердитый окрик Марка.

Дальше я не слушала: пулей влетела в комнату и спряталась под одеяло. Зажимая рот ладонью в попытке заглушить рвущиеся наружу крики, я раскачивалась взад-вперед, чтобы успокоиться.

Все будет хорошо.

Кива не умрет.