Книга Сломленные, страница 121 – Мира Вайс

— Хорошо.

— Рой.

— Что.

— Оденься нормально. Ты последние дни выглядишь как человек, которого зовут на войну, а не на переговоры.

Рой переоделся. Поехал.

В ресторане он окинул зал привычным взглядом, выходы, посетители, слепые зоны, и замер.

Он увидел ее спину. Ее волосы, собранные в низкий пучок. Острые плечи под тонкой тканью платья. Она шла в сторону коридора, не видя его.

Он пошел за ней.

Сам не понял как.

Просто пошел.

Ресторан в Мейфэре. Вилла ужинала с Кларой, та вытащила ее силой, сказав, что она превращается в затворницу. Вилла сидела, ковыряла салат, слушала болтовню Клары и мечтала оказаться дома. Встала, чтобы пойти в туалет, просто чтобы побыть одной несколько минут.

Дверь женской комнаты оказалась занята. Вилла вздохнула, прислонилась к стене, ждать не хотелось. Она уже развернулась, чтобы вернуться в зал, когда в коридор вошел он.

Их взгляды встретились. Мир замер. Напряжние между ними было осязаемым, как перед грозой. Никого вокруг. Только они.

Она смотрела на него.

Он смотрел на нее.

Воздух стал плотным. Она чувствовала это, как его присутствие сжимает легкие, как сердце бьется где-то в горле. Он чувствовал то же самое, как его тело узнает ее раньше, чем мозг успевает скомандовать.

Они стояли в полуметре друг от друга. Никто не двигался.

Секунда. Две. Пять.

Он схватил ее за руку. Резко. Она не сопротивлялась. Он открыл дверь подсобки, втолкнул ее внутрь. Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Тусклая лампочка под потолком едва мерцала, выхватывая из мрака очертания коробок, старый стеллаж, ее пальцы, сжимающие его плечи.

Он прижал ее к стене. Холодная штукатурка через ткань платья. Это была война. Они выплескивали друг в друга всю злость, всю обиду, все эти три недели молчания. Она царапала его спину, он сжимал ее бедра до синяков. Его руки грубо, требовательно, задирали подол, рвали, не спрашивая. Она не возражала. Ее пальцы расстегивали его ремень, молнию, вслепую, на одной ярости.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, ударяясь губами о его губы.

Он поцеловал в ответ, жестко, до крови, до прикушенной губы. Металлический вкус смешался с их дыханием.

— Я тебя тоже.

Слова гаснули. Оставался только ритм, сбитый, рваный, как пульс на пределе. Она царапала его спину, он вжимал ее в стену, чтобы не упасть.

За дверью, смех, звон бокалов, жизнь, которая не знала, что происходит здесь. Они не слышали.

Она взорвалась первой: без звука, пальцы впились в его плечи, тело выгнулось, дыхание застряло в горле. Он почувствовал это, и это сломало его собственный контроль, он сжал ее бедра, уткнулся лицом в ее шею и замер.

Они стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Ее лоб упирался в его плечо. Его пальцы сжимали ее затылок, не больно, просто держали, будто она могла исчезнуть.

Тишина.

Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В тусклом свете они казались почти черными, и в них не холод, не контроль, что-то другое.

Он взял ее лицо в ладони. Поцеловал. Медленно. Глубоко. Не так, как минуту назад. По-другому.

Отстранился первым.

— Мы еще не закончили, — сказал он.

Она не ответила.

Он отпустил ее. Поправил рубашку, застегнул ремень. Пригладил волосы.

Она поправила платье. Провела руками по волосам, сбитым, растрепанным.

Он посмотрел на нее, взял за подбородок, повернул к свету. На ее шее, свежие следы. Его.